Возвращение Каина
Шрифт:
— Да я жить хочу! — бросил Алексей. — Но мой брат будет там, на той стороне. У меня получится! Я его когда звал к себе — он всегда приходил. И сейчас прибежит! Только услышит голос и прибежит!
Между тем гас за окном зеленоватый ночной свет и поднимался новый, предутренне синий, с далекими багровыми тенями…
В день исчезновения Аннушки Аристарх Павлович вернулся с аэродрома поздно: в овощехранилищах монтировали старое оборудование, выкупленное по остаточной стоимости у городского управления торговли. В доме уже был переполох: сразу же вспомнили угрозы рэкетиров, и никто не сомневался,
В самом разгаре были поиски Алексея, каждый день связывались с Верой, со следователем, который занимался розыском пропавших людей, однако никаких известий пока не поступало.
А тут новая беда…
С тех пор как пропал старший Ерашов, Екатерина ни разу не усомнилась, что он обязательно вернется и срок в три недели его безвестного существования — не срок. Она так привыкла ждать мужа, столько перестрадала с ним, что давно уже и слезы выплакала, и научилась терпеть и переносить любые неожиданности. После Афганистана, долгих и частных командировок в Таджикистан и Северную Осетию ее уже было не напугать нынешним «мирным» исчезновением.
Однако и она вдруг потеряла самообладание:
— Дом этот проклятый, что ли… Как приехали сюда на похороны, так все и пошло. Куда же дальше-то ехать? Какое еще место искать?
Это была не истерика, а какая-то осмысленная безысходность.
Олег порывался куда-то бежать, казнился, трепал и скручивал четки до тех пор, пока не разорвал нить. Янтарные костяшки картечью раскатились по полу…
Аристарх Павлович решил пока не заявлять в милицию: если Аннушку похитили, надо ждать гостей, возможно, сегодняшней ночью, либо письмо с предложением о выкупе. Он достал кольт, вытащил магазин — оставался последний патрон. Вчера истратил два: первый раз в сердцах пальнул по воронам, второй раз в воздух, когда пытался задержать неизвестного под окнами Аннушки. Кроме детей, спать никто не ложился: Кольку с Мишкой решили завтра не отправлять в школу.
Около двух часов ночи в парадную дверь как-то робко позвонили.
— Отец, дай мне ружье! — вдруг попросил Олег. — Я пойду с тобой!
— Сиди, — бросил Аристарх Павлович и подошел к двери, спросил кто.
— Не бойтесь, поговорить нужно, — отозвался кто-то из-за двери. — Выйдите на минуту.
Аристарх Павлович вернулся в залу, сказал спокойно:
— Поговорить хотят, пойду…
— Не пущу одного! — вдруг сказала Валентина Ильинишна и сорвала с вешалки пальто. — Они и тебя заберут. Они всех нас по одному… Хватит! Война так война!
— Хорошо, — согласился он. — Если через минуту не вернусь — выходите все. А пока стойте у двери.
Он вышел на крыльцо и огляделся — пусто…
— Ну, где ты?
— Здесь, — отозвались с лесов над головой, и в следующий миг на площадку крыльца спрыгнул мужчина лет сорока пяти. — Не бойтесь, я от подполковника Ерашова, Алексея Владимировича.
— Где он? — вздрогнул Аристарх
— У вас в доме посторонние есть? — спросил мужчина.
— Нет, только свои.
— Все равно… Отойдем куда-нибудь, поговорим, — подумав, сказал он и глянул на лампочку над дверью. — Тут как на эстраде…
Минуты наверняка не прошло, однако дверь распахнулась и на крыльцо вышли Валентина Ильинишна, Екатерина и Олег. Мужчина шагнул в тень балки от лесов и отвернулся.
— Ступайте назад, — велел Аристарх Павлович. — Все в порядке, это ко мне, по делу…
Недоверчиво поглядывая на незнакомца, они скрылись за дверью, но оставили ее приоткрытой.
Аристарх Павлович спустился с крыльца и направился к сараю, мужчина последовал за ним.
— Где Ерашов? — на ходу спросил Аристарх Павлович, но не дождавшись ответа, резко обернулся. — Где? Говори!
В темноте белели одни глаза…
— Убили… Расстреляли почти в упор!
Аристарх Павлович механически дошел до стены сарая, уперся головой и замер.
— Кто? — спросил глухо.
— Неизвестно, — проронил незнакомец. — Какой-то солдатик из Таманской дивизии.
Аристарх Павлович повернулся спиной к стене и медленно сполз по ней, опустившись на корточки. Глаза привыкали к темноте, но сознание протестовало…
— Ты был с ним?
— С ним был… На моих глазах убили, — сипло объяснил он. — Вышел с мегафоном, звать стал… На ступенях и лег. Из крупнокалиберного расстреляли, сволочи! В упор!
— Зачем вы полезли в этот Белый дом?! — взорвался Аристарх Павлович. — Командиры, офицеры!.. Это же загон, бойня!
— Никто не ожидал такого зверства, отец…
— Тебя как зовут?
— Николай…
— Так вот, Коля… — хрипло заговорил Аристарх Павлович. — Всю жизнь живу в этом городке, в провинции, и в политике плохо разбираюсь. И в политиках тоже… Но ты им в лица посмотри! Я ушам не верю, да глаза-то есть. Ну посмотри ты на них! Заткни уши и смотри!.. Покажи мне хоть одно доброе лицо, в котором бы душа светилась! — Он замолк, сглотнул ком. — Что теперь… После драки кулаками не машут. Сгубили Алешу… Эх, что же вы натворили, ребята! Слез-то сколько будет теперь…
— Прости, отец, — вымолвил Николай. — Мы все равно победили зверя… Это должно было случиться в России. Не в Белом доме, так в другом. Пока ведь кровью не умоемся — не прозреем. У нас же все мордой об лавку…
— Ладно, Коля, — Аристарх Павлович поднялся. — Ты мне скажи, где теперь тело искать? У кого спросить?
— В списках погибших его нет… Придется смотреть в моргах, среди неопознанных.
Аристарх Павлович стиснул зубы.
— Что же ты не посмотрел, коли живым вышел?
Николай опустил плечи:
— Мне нельзя объявляться. Я в других списках… Нас живыми не берут.
— Понятно, — после паузы проронил Аристарх Павлович. — Значит, и Алешу бы живым не брали?.. А что же ваших генералов под белы ручки выводили? Живых и здоровых?
— Не спрашивай меня об этом, отец! — вдруг выкрикнул Николай. — Я простой русский офицер… И в Белый дом пришел защищать Россию и Конституцию. И себя, чтоб мне не плевали в лицо мои дети! И отвечу только за себя…
Аристарх Павлович приобнял его, вздохнул: