Возвращение Ибадуллы
Шрифт:
Все посетители как будто сговорились между собой явиться одновременно. Афзалиев так и сказал:
— О, друзья, не слишком ли много гостей сразу? Но если все остальные пришли к Шарипу для дружеской беседы, то я зашел позвать его и его гостей к нам в гости. Пойдемте! Наши изыскатели будут читать очень интересный доклад, нужно послушать нашим колхозникам и всем другим.
— И я пришел пригласить Шарипа и его гостей на доклад, — сказал Эмин.
— Э-э! Значит, у нас одна мысль. Что ж, Эмин, если ты первым пришел, приглашай, я тебе
— Зачем доклад? — про себя, но достаточно громко, чтобы все услышали, проворчал Мурад. — Все доклады, некогда отдохнуть, — бормотал он глубоким басом.
— Мы потом придем, — поддержал Мурада его друг, кузнец Мухэддин, удобно устраиваясь рядом с Исхаком. — Мы только сегодня в первый раз выбрали время зайти к Шарипу, послушать его гостей и родственников, почтенных и бывалых людей. И Курбан с тем же пришел.
— Разве изыскатели уже уезжают? — спросил Курбан. — Мне они говорили, что еще долго проживут у нас. Когда воду найдут, пусть тогда и докладывают.
— Еще ничего не сделали, пусть они сначала дело сделают, — сердито прогудел Мурад.
— Правильно, — тут же отозвался Мухэддин. — Когда в наших арыках прибавится воды, тогда и послушаем.
— Нехорошо получается, нехорошо, — укоризненно заметил учитель Эмин. — Они для большого дела трудятся, а им от нас неуважение.
— Зачем неуважение? Зачем так говорить? — тонким примиряющим голосом вступил в разговор Шарип Ишхаев. — Нет никакого неуважения, у них свое дело, у нас — свое. Разве мы даем государству плохой хлопок?
— Верно говорит Шарип! Правильно! — разом воскликнули Мухэддин и Курбан.
— Сказано хорошо, — скрепил Мурад и обратился к Афзалиеву.
— Зачем наставления читаешь? Мы пришли сюда. Хочешь с нами быть, садись. Не хочешь — уходи. А нам не мешай! — грозно закончил молотобоец.
Кузнец Мухэддин, точно старого друга, подтолкнул локтем Исхака и подмигнул на Мурада.
— Сейчас шум будет, — шепнул он.
— Нехорошо, Мурад, — укоризненно молвил Афзалиев. — Я пришел как председатель колхоза, мне люди доверяют.
— Не годится так, Мурад. И других сбиваешь, — вмешался Эмин.
Мурад шагнул к Афзалиеву и остановился, слегка раскачиваясь.
— Чего ты пришел? — грубо спросил молотобоец. — Чего ты кричишь, что ты председатель? Ты председатель днем, а вечером ты для меня никто, если я с тобой не хочу разговаривать. Уходи сам и его бери с собой, — указал Мурад на Эмина.
Гости Шарипа Ишхаева с удовольствием взирали на разгоравшуюся ссору.
— Да-а… — протянул Афзалиев, не двигаясь с места. — Пусть будет твоя правда, Мурад. Не хочешь, не ходи. Никто тебя не неволит. Мы уйдем…
— Иди, иди, пока я тебя не проводил, — пригрозил Мурад.
Афзалиев покачал головой, глядя на Исхака и как бы прося его сочувствия, как у самого старшего из присутствующих посторонних колхозу людей.
В глазах у Ахмада прыгали живчики, он наслаждался развлечением и
— Сейчас эти двое подерутся, — шепнул он Исмаилу. — Жаль, что нам нельзя вмешиваться. А Мурад один побьет пятерых таких, как этот начальник, мы будем смотреть… — Вопреки своим словам, Ахмад нащупал рукоятку ножа.
— Дай хоть с хозяином проститься, — в последний раз возразил Мураду Афзалиев и подошел к Ишхаеву со словами: — Если вздумаешь, приходи. Твой младший гость уже там сидит, — тут Афзалиев сделал чуть заметную паузу и неожиданно выкрикнул:.— Берись!
Во двор вбежали еще три или четыре человека. Несколько колхозников, ожидавших сигнала в соседнем дворе, перелезли через стену.
Схватка была стремительной и недолгой. Мухэддин схватил Исхака руками и ногами и сковал его, пока другие вязали веревками. Мурад сжал Исмаила и поднял его над землей. Шарип Ишхаев беспомощно упал под тяжестью Якуба Афзалиева. Ахмад успел увернуться от Курбана, ударил ножом учителя Эмина, задел другого колхозника и выскочил из двора на улицу.
Он побежал в сторону Дуаба и был уже в нескольких стах метров, когда кончилась вызванная схваткой сумятица и началась погоня.
III
Преследуемый семью или восемью колхозниками, принимавшими участие в поимке гостей Шарипа Ишхаева, Ахмад беспрепятственно проскочил через Чешму и Дуаб.
Выбежав из Дуаба, он обернулся и выстрелил. Пуля не задела ни одного из преследующих, но внушила им осторожность. Люди остановились, советуясь, что делать. Никому не хотелось рисковать жизнью, необдуманно бросаясь на вооруженного басмача.
Темнело, и колхозники видели только пятно там, где находился преследуемый. Ни у кого не было оружия, кроме ножей, что каждый носит на поясе.
Задыхаясь, прибежал Афзалиев:
— Где он? Упустили?
Председателю колхоза указали место, где был беглец. Видимо, и он соображал, что делать.
— И у него пистолет! — пожаловался Якуб.
Час тому назад Афзалиев связался по телефону с районным центром, и ему обещали немедленно выслать усиленный наряд милиции. Райцентр был не близко, а уж скоро ночь. Несомненно, басмачи хватятся своего недостающего товарища — Юнуса — и насторожатся. Трое решительных людей способны дать сильный отпор, темнота будет им благоприятствовать, и арест превратится в бойню.
Председатель колхоза понял, что он не может терять время и обязан действовать немедленно, на свой риск. Афзалиев организовал оказавшихся под рукой колхозников и разыграл с их помощью сцену, где роли были только намечены в расчете на импровизацию случайных актеров. Но в результате учитель Эмин и второй из участников ранены, а один басмач все же вырвался. За это он, Якуб Афзалиев, отвечает честью!
Афзалиев крикнул:
— Товарищи, бежим, возьмем его!
Но подоспевший молотобоец Мурад схватил Якуба за рукав и дернул назад.