Возвращение драйкери

Полетаева Татьяна Робертовна

Захарыч материализовался, когда мы спустились по ступенькам. Нас уже ждал закрытый экипаж, на мягкое сидение которого меня и подсадили. Вот только зря я думала, что мы сразу и поедем. На самом деле, я просидела внутри еще не менее двадцати минут, пока слуги сновали туда-сюда, укладывая где-то сзади наши вещи. Еще хорошо, что окон, как таковых, не было — просто проемы, занавешенные легкой тканью. Среди снующих слуг я с радостью узнала Рикки, который был бодр, весел и оживлен.

Наконец мы поехали. Я с любопытством высунулась в окно, любуясь

видами и наслаждаясь свежим ветром. Экипаж ехал неторопливо, но чувствовалось, что при желании он легко разовьет гораздо большую скорость.

Мы проехали несколько улиц, свернули вниз и остановились. Причем, остановились так, что в мое окно я не могла рассмотреть ничего, кроме высокой стены набережной. С трудом уняв свое любопытство, я дождалась, пока мне чинно откроют двери и помогут спустится. А потом мы вышли на пристань, и я замерла от захватившего дух зрелища.

Глава 17

Трудно поверить, что человек говорит вам правду, когда вы знаете, что на его месте вы бы солгали. Генри Луис Менкен

Во-первых, простор. Река оказалась огромной, ее другой берег воспринимался где-то на горизонте. Во-вторых, оживленность. Здесь было множество причалов, к которым подходили всевозможные суденышки, а на самой пристани толклась уйма народа. Лишь то место, где остановилась наша карета, было пустынным, находясь на возвышении и будучи огороженным. Ну, а третьей неожиданностью стал сам корабль.

Если все остальные корабли вполне соответствовали моим представлениям об эпохе парусников, то возвышающееся передо до мной чудо требовало отдельного описания. Узкий и вытянутый корпус с высокой посадкой казался бы весьма неустойчивым, если бы от него не отходило два вертикальных крыла. В прямом смысле — разумеется, деревянные, но искусно вырезанные мастерами в виде приподнятых птичьих крыльев. И никаких следов мачты и парусов.

Несколько секунд я рассматривала это диво, так и не поняв, каким образом оно перемещается. В то, что передо мной обещанный Летящий, я уже не сомневалась. Но мой мозг никак не мог вместить именно такое строение корабля. Судя по зависшему рядом Захарычу, призрак испытывал похожие чувства.

— Дивное зрелище, не правда ли? — Лорд с гордостью любовался кораблем. — Летящий был жалован мне Наместником за особые заслуги. Один из пяти Императорских вестников.

— А как он… плавает? — Я наконец отвела взгляд в сторону. — И почему вестников?

— Он не плавает, он летит. — Лорд Руфус повел меня вперед. — А вестники — самые быстрые корабли, обычно передающие указы Наместника.

Мы поднялись на корабль по высокой лестнице. Мне провели неторопливую экскурсию, показав несколько достаточно удобных кают, одну из которых предоставили в мое распоряжение, капитанский мостик и расположенную над ним обзорную каюту.

— Отсюда будет видно просто замечательно. — Лорд подвел

меня к высоким перилам. — Сейчас будем отплывать, капитан уже дал команду.

Я вцепилась в перила, вертя головой, но моя предосторожность оказалась напрасной — корабль просто медленно отплывал от причала, разворачиваясь.

— Движение корабля осуществляют два типа артефактов. — Пояснил мне лорд. — Водные, позволяющие аккуратно подплывать и отплывать, и воздушные, обеспечивающие быструю скорость. Сейчас начнем разгонятся.

Корабль, действительно, принялся плавно набирать скорость, постепенно поднимаясь над водой. В лицо ударил сильный ветер. Рядом наконец-то возник Захарыч.

— Прикинь, настоящее судно на воздушной подушке! — Восхищенно выдал он мне. — Причем мощи у него столько, что мы уже поднялись над водой метра на полтора! С такой посадкой ему любые препятствия ни о чем, он, в принципе, и по суше может фигачить. А движки, в смысле артефакты, конечно, вообще на реактивные очень похожи. И никакого загрязнения окружающей среды! Тритти, ты только представь их потенциал!

— А ездят почему-то на лошадях… — Пробормотала я себе под нос. — А крылья зачем?

— Так крылья и есть артефакты! — Захарыч довольно хмыкнул. — Ты разве сама не видишь?

Я перешла на магическое зрение и пригляделась. Действительно, через крылья струился ток магических энергий, причем вплетенный настолько искусно, что я завистливо присвистнула. Работа мастера, причем настоящего гения. Чем дольше я изучала строение крыла, тем больше восхищалась. Вот надо же додуматься так закрутить узел потока, да еще повесить расщепление, чтобы при этом увеличить КПД за счет спиральной раскрутки. То есть артефакт требовал гораздо меньше зарядки магической энергией, чем должен был бы без этих ухищрений.

Восхищение Захарыча не оставило равнодушным лорда Руфуса. Сначала он впал в задумчивость, а потом небрежно поинтересовался:

— Вы видите строение артефакта?

Что-то, то ли нотка в его голосе, то ли блеск в глазах, заставило меня насторожиться, и я со вздохом ответила:

— Только в самых общих чертах.

А вот Захарыч, вошедший в раж, принялся восхищенно описывать то, что видит, комментируя по ходу описания и не обращая внимания на мои предостерегающие взгляды. Причем поинтересовавшись в конце, почему такие артефакты не используют для передвижения по суше.

— Дело в том… — Лорд, внимательно его слушавший, чуть улыбнулся. — Что секрет их строения, увы, умер вместе с мастером, их создавшим. И пока повторить это чудо не удавалось никому.

Захарыч быстро захлопнул рот и кинул на меня взгляд, явно показывающий, что он понимает, насколько влип. Лорд между тем заливался соловьем:

— Вы, видимо, были при жизни великим артефактором. Те нюансы, которые вы знаете, явно говорят об этом. Вы помните что-то о себе прежнем?

— Нет. — Захарыч нахмурился и ответил резко, но лорда это ничуть не смутило.