Возможны варианты
Шрифт:
Игорь (ребенку). Сейчас твой папа пойдет скажет маме, чтобы она дала пеленки, тогда твоя бабушка – бабушка – тебя перепеленает и скажет папе, чтобы он отнес грязные маме, а у мамы завтра доклад, и что же она, интересно, завтра доложит…
Галина Аркадьевна (ребенку). А когда делают науку, не делают детей. Или одно, или другое. Правда, любонька?
Игорь (ребенку). А у других девочек и мальчиков, у кого добрые бабушки – бабушки, да, – у тех и одно, и другое.
Галина Аркадьевна (ребенку). А
Игорь. Она хочет сказать, что сделать ребенку «угу-гу» и «сюси-пуси» – это не фокус, это может даже чужой.
Галина Аркадьевна. Ах вот как! Значит, я вам чужая. Ну что ж, по крайней мере, откровенно. (Лиде.) Ты слышишь, до чего он договорился? Что я вам враг. Зачем же вы тогда со мной живете? Меняйте квартиру, живите сами, сами ребенка воспитывайте. (Отходит к телевизору, садится.)
Игорь (вслед ей). Что вы! Кто об этом говорит? Какой обмен?
ПДП. Ну вот – опять обмен.
Появляется дама с Бульварного кольца.
Дама. Вы ко мне, деточка?
Игорь. Наверное.
Дама. Пожалуйста, проходите. Только вам не трудно будет надеть тапочки? А то мой паркет… Садитесь, пожалуйста. Хотите чаю? Ну тогда сигарету? Я, правда, сама не курю теперь. Говорят, никотин на связки действует. Я певица, для меня связки – это… Вот на стене мой портрет, не узнаете? Масло, копия. А руку узнаете? Нет, не мою, конечно, – художника. Ну как же, это… Мой большой друг. Впрочем, не надо имен. Пока художник жив, его личная жизнь не принадлежит народу. В отличие от его искусства. Вы согласны? А вы не человек искусства, нет? Правда, ведь я угадала? У меня профессиональный глаз, я сразу вижу – кто есть кто, как говорят англичане. Вы не были в Англии, нет? А я была на гастролях. Удивительная страна… А мужчины… Все сплошь джентльмены. А какое у них произношение. Вы знаете английский, нет? Ну да, хотя сейчас ведь всех учат. Помните у Гамлета: «ту би ор нот ту би»? А? Какой ритм. А в переводе – быть или не быть. Как барабан ухает… Все-таки Шекспира надо играть в подлиннике, на его родном языке. Вообще в искусстве все должно быть настоящее, подлинное. Я поэтому кино не люблю – там все понарошку. Я сейчас временно на пенсии, не снимаюсь. У нас в балете рано дают, за вредность. Очень опасная профессия. Я бы для нас, людей искусства, ввела страховку – на самые уязвимые места, на те, что нас кормят. Певцу – на горло, балерине – на ноги, писателю – на руки. А, да ладно, что это мы все о грустном. Вы шерсть принесли? А то у меня сейчас нету. Давайте я сниму пока с вас мерку, а шерсть вы потом поднесете. Мы что будем вязать – пуловер или жилет?
Игорь. При чем здесь пуловер? Я по обмену пришел.
Дама. Господи, что же вы сразу не сказали.
Игорь. Я застенчивый.
Дама. Какой вы шутник.
Игорь. Так как насчет обмена? Там сказано, что вы хотите съезжаться.
Дама. Вообще-то хочу. Только не с кем.
Игорь. Но как же – а объявление?
Дама. А как, по-вашему, одинокая интеллигентная женщина может встретить одинокого интеллигентного мужчину?
Игорь. Вы хотите сказать…
Дама. А кто меняется на разъезд? Чаще всего – кто разводится.
Игорь. Вы грандиозная женщина.
Дама. Правда? И к тому же
Игорь. Особенно зимой.
Дама. Почему зимой?
Игорь. Вы же еще и вяжете немного.
Дама. Нет, вы определенно шутник.
Игорь. Я – это еще что. Вот у меня теща есть. До свидания.
Дама (уходит). Ну раз вы уж пришли, может, я вам что-нибудь свяжу?…
Лида (подходит к Игорю). Ты не мог не нагрубить, да?
Игорь. И не думал.
Лида. Почему же мама обиделась? Что ты ей сказал?
Игорь. Правду.
Лида. Нашел время. Нам на дачу вот-вот переезжать, а ты нас поссорил. Я же одна не смогу.
Игорь. Я не знаю, в конце концов, это твоя мама, неужели ты не можешь с ней договориться.
Лида. Ты что, не знаешь – она же с чужими лучше, чем со мной.
Игорь. Поговори с дядей Петей, может, она его послушает.
Лида (ПДП). Дядя Петя!
ПДП встает, подходит к ней.
Дядя Петь, ну, может, вы с ней поговорите. Я не могу. Я что ни скажу – все не так. Я ей скажу, допустим, сегодня, что коляска голубая, а она скажет – серая. Я завтра скажу, что серая, а она – голубая.
Галина Аркадьевна (подходит к ПДП). Ты когда-нибудь видел более гнусный цвет у детской коляски? Какой-то грязно-зеленый. Не могли для ребенка что-нибудь голубое достать. Или хотя бы серое.
Игорь отходит к телевизору.
ПДП. Я не понимаю, ну что вы поделить не можете?
Галина Аркадьевна. Вот ты мне скажи – что, твои тоже так к тебе относятся? Потребительски.
ПДП. Ты не сравнивай, я с моими порознь живу.
Галина Аркадьевна. Что ж теперь прикажешь – на улицу идти из собственного дома?
ПДП. Почему на улицу? У вас хорошая квартира, разменяйтесь на две.
Галина Аркадьевна. Да? Чтоб я бросила этот район? Самый центр? Я прожила здесь тридцать лет, я ее здесь родила и хочу здесь и помереть. Пусть подождут, недолго уж.
ПДП. Ну перестань, что ты передо мной кокетничаешь? Ты еще молодая баба, мы тебе еще мужа найдем.
Игорь (в зал). Хотел бы я посмотреть на этого счастливца.
Галина Аркадьевна. Спасибо. Хватит с меня и зятя.
Лида. А почему ты на даче не хочешь с нами пожить? Тоже район не подходит?
Галина Аркадьевна. Сама идея. У меня отпуск раз в году.
Лида. А на даче не отдых?
Галина Аркадьевна. Для меня – нет. Для меня отдых – это когда подают и убирают. И если мне с трудом достали путевку в санаторий, то я не собираюсь от нее отказываться.
Лида. Я тоже буду тебе подавать и убирать. Ты только два раза в неделю отпускай меня в город, у меня семинар. Это же совсем необременительно.
Галина Аркадьевна (ПДП). Ты понял? Другие дети своим матерям путевки достают, а эти отнимают ту, что есть.
ПДП. Не горячись, никто у тебя ничего не отнимает. Не захочешь – поедешь в санаторий. Но сначала надо обдумать все.
Лида. Думайте. (Отходит, ложится на диван, берет книгу.)
ПДП. Нескладно все, ей-богу. Три человека, а сговориться не можете.
Галина Аркадьевна. Четыре уж.
ПДП. Ну еще не совсем четыре. Сколько ей?
Галина Аркадьевна. Вчера полгода стукнуло. Большая уже.