Возьми мое сердце

Кларк Мэри Хиггинс

— Вы не поделитесь со мной этими фактами, или предположениями, или чем там еще...

— Мистер Олдрич, пока я не вправе распоряжаться ими, но обещаю вам: если мои подозрения подтвердятся, я немедленно сообщу об этом Ричарду Муру.

— Ладно, не сердитесь на меня за чрезмерное любопытство. Вот номер Тима Монигана: двести двенадцать — пятьсот пятьдесят пять — тридцать два — девяносто пять.

Эмили записала цифры и для проверки их повторила.

— Даю слово, что скоро вы все узнаете.

— Хорошо. Спокойной ночи, мисс Уоллес.

Эмили еще долго сжимала в

руке трубку, прежде чем положить ее. Как странно было во время разговора испытывать близость к этим двум людям!.. Ощущать их дружелюбие... Впрочем, Элис ей понравилась сразу.

«А Грег Олдрич? Сколько раз мне приходилось осаживать себя из-за страха взглянуть правде в лицо? Наверное, Элис верно подметила: я с самого начала сердцем чуяла, что он невиновен... Даже мое неродное сердце понимало это».

Она посмотрела на цифры номера Монигана.

«Скорее всего, он уже в постели и наверняка рассердится, что его разбудили. Но ждать нельзя».

Глубоко вздохнув, Эмили нажала нужные кнопки.

Тим Мониган откликнулся сразу. Помимо него в трубке звучал чей-то приглушенный голос, вероятно из телевизора. Что ж, по крайней мере, он не спит... Эмили представилась и сразу приступила к главному.

— Тим, каюсь, что беспокою так поздно, но дело крайне важное. Мне недавно рассказали, что вы были в гримерке Натали Райнс после финального показа «Трамвая». Почему же вы не упомянули об этом на нашем ужине? Мы ведь обсуждали дело Олдрича...

— Эмили, признаюсь честно, Тед категорически запретил нам поднимать за столом тему процесса и тем более вспоминать, что мы вообще смотрели последний спектакль Натали и заглядывали к ней в гримерку с поздравлениями. Он пояснил, что вы измучены усталостью и напряжением и он хочет дать вам отдых, поскольку на вас в последнее время много всего навалилось. Вы и сами наверняка помните, что если мы и касались вашей работы, то лишь вскользь.

Эмили едва верила своим ушам.

— Я правильно поняла: Тед Уэсли был на том финальном показе и заходил в гримерку к Натали?

— Да. Он с Нэнси, я с Барбарой и еще пара приятелей. — Тим помолчал и с подозрением уточнил: — Эмили, что-то не так?

«Все не так», — подумала она и спросила:

— Тим, вы знаете двоюродного брата Теда, Билли Трайона?

— Еще бы не знать! Все знают Билли!

— В тот вечер он тоже был с вами в гримерке Натали?

— Нет. Нэнси его на дух не переносит, а вы и сами в курсе, какой авторитарной она иногда бывает.

— Тим, еще такой вопрос: Билли Трайона когда-нибудь называли Джессом?

В голосе Тима почувствовалась улыбка.

— Не Билли. Это прозвище Теда. Он Эдвард Скотт Джессап Уэсли. В работе он для удобства опускает «Джессап», но лет двадцать назад мы с ним играли в одном сериале, у него была второстепенная роль. Тогда он и взял себе псевдоним Джесс Уилсон.

— Это было примерно в тот период, когда их отношения с Нэнси разладились, верно? — предположила Эмили.

— Да, они даже на несколько месяцев расстались. Он тогда ходил сам не свой.

«Еще бы, — мысленно усмехнулась Эмили. — Завел шашни с Джейми, пообещал ей добиться от жены развода, а

потом пошел на попятную. Вероятно, Джейми пригрозила, что все выложит Нэнси».

Эмили тихо положила телефонную трубку и надолго погрузилась в свои мысли, пытаясь вместить в себя ужасающую правду. Человек, готовый вот-вот занять пост генерального прокурора Соединенных Штатов, стать главным судебным исполнителем во всем государстве, оказался повинен в двух зверских убийствах, разделенных двумя десятками лет.

«Нет, он, конечно, не сам убил, — размышляла Эмили, — Билли выполнил за него всю грязную работу; Судя по всему, Натали узнала Теда в тот вечер, и он понял, что разоблачен. От Натали не укрылась его реакция, вот почему она так испугалась... К тому же мужчина на рисунке сильно напоминает Теда. На подлинном рисунке, а не на подложном. Тед и Билли схожи как братья, их матери — родные сестры. Просто я и представить не могла, что Тед в этом замешан!»

Тут Эмили услышала, как где-то невдалеке сработала сигнализация. Затем кто-то громко постучал в дверь.

«Наверное, это дежурный полицейский, — сообразила она. — Хочет предупредить меня, что отлучится ненадолго, проверит, в чем там дело».

Она пошла открывать. Вместо полицейского на пороге стоял Билли Трайон. Он оттолкнул ее так, что она не устояла на ногах и упала, и захлопнул за собой дверь.

— Эмили, — сказал он, глядя, как она от страха съежилась на полу. — Зря ты считаешь себя такой умной.

83

Зак изнемогал от ожидания у двери веранды, не сомневаясь, что с минуты на минуту Эмили выпустит болонку погулять. Вдруг где-то завыла сигнализация, и потянуло дымом. Дом на углу постепенно охватывало пламя. «Скоро повсюду замельтешат копы и пожарные», — подумал Зак.

Он слышал, как надрывается от лая Бесс. Охранник покинул свой пост и помчался к горящему коттеджу. Необходимо было срочно пробраться к Эмили.

Тогда Зак устремился к подвальному окошку, ведущему в знакомую ему мастерскую, и вышиб стекло ногой, затем, стараясь как можно меньше соприкасаться с острыми краями, протиснулся в узкое отверстие и свалился на пол. По его лицу и рукам стекала кровь, но Заку было не до этого. Пожар по соседству стал для него особой приметой, знаком конца пути. Спотыкаясь в темноте, он нащупал на стене молоток, который давно приметил, взял его и стал подниматься по лестнице.

Он мечтал медленно удушить ее, чувствуя, как она извивается в его руках, и слушая ее мольбы о пощаде... Но теперь у него не было на это времени. Охранник оставил место своего дежурства совсем ненадолго.

Кровь стекала на пол, но Зак неумолимо шел, ступенька за ступенькой. Он открыл дверь из подвала в кухню. В гостиной захлебывалась лаем Бесс. Зак уже ожидал, что сейчас собачонка бросится в кухню к нему навстречу. И вдруг услышал мужской голос...

Неужели? Оскорбленный тем, что Эмили вместо него принимает другого мужчину, Зак весь затрясся. Сделав несколько шагов, беззвучных благодаря кедам, он замер: незнакомец упирал в висок Эмили дуло пистолета, а сам грубо подталкивал ее к креслу.