Возьми мое сердце

Басби Ширли

— Простите, сэр, — сказал Чанс, поднимая брови. — У меня есть некоторые основания думать, что это был он, но почему его подозреваете вы?

Сэм взглянул на Летти.

— Мы должны сказать ему, Сэм, — с робкой улыбкой произнесла Летти. — Я хочу, чтобы он все знал. — Она внезапно звонко рассмеялась. — Я больше не могу ждать!

Сэм, сидевший рядом с женой на обтянутом золотистым атласом диване, взял ее руку и прикоснулся к ней губами.

— Как хочешь, — тихо сказал он. — Я никогда ни в чем тебе не отказывал.

Летти ласково погладила его

по руке.

— Тогда чего же мы ждем?

Фэнси и Чанс непонимающе переглянулись. Фэнси сидела в кресле, а Чанс стоял сзади, положив загорелую руку ей на плечо.

— Вам, наверное, кажется, что мы ведем себя странно, — начал Сэм, — но, если у вас хватит терпения выслушать одну длинную историю, вы все поймете. Она началась больше тридцати лет назад, — он посмотрел на Чанса, — в тот день, когда ты появился на свет.

Сэм рассказал все — почему молчал Морли, в чем призналась Энн и, наконец, как он сам изучал записи в старых гроссбухах. Чанс и Фэнси слушали не перебивая.

Когда Сэм закончил рассказ, все подавленно молчали.

— Вы хотите сказать, — произнес наконец Чанс, сжимая спинку кресла, — что я — ваш сын? Ваш законный сын? Брат-близнец мальчика, появившегося на свет мертворожденным?

— Да. — Летти кивнула и с улыбкой посмотрела на него. — Скажи, Чанс, разве это не чудесно: ты — наш сын!

Чанс замер как вкопанный. Его обуревали самые разные чувства: удивление, гнев, сожаление, надежда и, наконец, бурная радость.

— Вы уверены? — спросил он. — Нет никаких сомнений?

Сэм покачал головой:

— Я много раз пробовал опровергнуть свои выводы, но истории, рассказанные Морли и Энн, хорошо стыкуются между собой. Кроме того, не забывай и о шести пальцах на правой ноге, — улыбнулся он. — Не сомневаюсь: в ту ночь Констанция хотела убить тебя. Ты остался жить лишь благодаря счастливому случаю, и именно поэтому Морли дал тебе такое имя — Чанс. Если бы Энн оказалась более исполнительной служанкой — или если бы Морли в тот вечер не появился на берегу реки, — все было бы совсем по-другому.

Летти тревожно взглянула на Чанса:

— Ты не рад, что мы — твои родители? Чанс перевел глаза на нее.

— Не рад? — повторил он. — Я с ума схожу от счастья! Я потрясен! Не знаю, что делать — ехать к Морли, чтобы поколотить его, или броситься в ваши объятия.

— Я бы предпочла, сынок… — В глазах Летти блеснули слезы.

Чанс бросился к Летти, встал на одно колено и прикоснулся губами к ее руке.

— Я часто думал, кто моя мать и почему она за эти годы ни разу не вспомнила обо мне, — взволнованно произнес он. — Но сейчас я благодарю Господа за то, что мы наконец вместе…

Летти провела дрожащей рукой по волосам Чанса.

— Наконец-то. Подумать только, прошло столько лет… От такой трогательной сцены у Фэнси перехватило дыхание. Она быстро моргала, чтобы не заплакать от радости.

Как только Чанс поднялся на ноги, Сэм крепко обнял его.

— Сынок, — повторял он. — Сынок…

Радость и волнение, переполнявшие всех, были настолько велики,

что на несколько минут установилось молчание. Каждый старался осмыслить, что произошло. Затем, немного успокоившись, они стали засыпать друг друга вопросами. Их было много, но почти на все находились ответы, которые помогали им понять, что случилось в Уокер-Ридж более тридцати лет назад.

— Проклятый Морли! — воскликнул Чанс. — За все эти годы не проронил ни слова! Клянусь, я отомщу ему!

— А я, — спокойно произнес Сэм, — наоборот, думаю, что его надо простить. Для того чтобы после стольких лет признаться, нужна большая смелость. В конце концов, он мог молчать и дальше.

Чанс поморщился.

— Да, конечно. Просто я никак не могу поверить, что я — ваш сын, а Морли, который знал или догадывался об этом, все эти годы хранил молчание.

— По-моему, ты должен винить во всем Констанцию, — произнесла Фэнси, думая о своем будущем ребенке. — Ведь именно она, а не Морли, хотела убить тебя. А Морли… тебе следует поблагодарить его. Он спас тебе жизнь, а потом все время старался сделать так, чтобы ты был рядом со своими родителями.

— Хорошо, графиня, — непринужденно ответил Чанс. — Давайте с вашей легкой руки объявим Морли святым.

— Ну, святым его вряд ли можно назвать, — заметила Летти, — но и негодяем он тоже никогда не был.

— Такие слова лучше приберечь для Джонатана, — тихо сказал Чанс, — и его матери. — Он исподлобья взглянул на Сэма. — Кстати, Джонатан о чем-нибудь знает?

Сэм кивнул.

— Судя по тому, что говорила Энн, да, — со вздохом ответил он. — Когда она сказала, что Джонатану все известно, я забеспокоился, хотя не предполагал, что он опустится до того, что попытается убить тебя. Твой рассказ о нападении Тэкеров стал для меня неожиданностью. Знай я о планах Джонатана, я, разумеется, нашел бы способ предупредить тебя.

— Но что нам делать? — спросила Фэнси. — Ведь у нас нет никаких доказательств, что Тэкеров нанял именно Джонатан.

— А они нам и не нужны, — ответил Сэм. — Как только все узнают, кто на самом деле Чанс, Джонатан поймет, что игра проиграна.

— Не думаю, — возразил Чанс. — Ведь Джонатан ненавидел меня еще тогда, когда не знал, кто я.

— Но как же все-таки поступить? — встревоженно спросила Летти. — Нельзя допустить, чтобы Джонатан еще раз попытался покончить с Чансом.

— Мама, — улыбнулся Чанс, радуясь, что может так называть Летти, — как бы я не покончил с Джонатаном.

Летти зарделась от удовольствия, но тревога не покидала ее.

— Джонатан очень опасен, — сказала она. — Если он заплатил Тэкерам, чтобы они убили тебя, — а мы все уверены, что это сделал именно он, — он не остановится ни перед чем, чтобы избавиться от тебя.

— Думаю, прежде всего надо сообщить всем, что Чанс — наш с Летти сын и наследник, — спокойно произнес Сэм. — Для него это будет лучшей защитой. Джонатан — неглупый человек и поймет, что, если с Чансом что-нибудь случится, все подозрения падут на него.