Возмездие
Шрифт:
Оставив в покое медикаменты, Грейсон обратил внимание на большой зазубренный нож, также входящий в аварийный комплект. Но просто вскрыть себе вены недостаточно: невероятная способность его тела к регенерации может оказать дурную услугу. Он должен перерезать себе горло, и так глубоко, чтобы истечь кровью еще до того, как Жнецы успеют среагировать.
«Аватар не может нанести вред самому себе», — снова уловил он мысли Жнецов.
Хозяева Грейсона поняли, что он теперь способен к настоящему сопротивлению: его мозг приспособился к новым условиям, выработал новые методы борьбы.
Они умели воздействовать на организм носителя на подсознательном, гормональном уровне или изменять его настроение, посылая в мозг определенные электрические импульсы.
Сердце Пола забилось чаще. Он старался не думать о том, что происходит, опасаясь потерять самообладание. Руки его затряслись, когда он поднес лезвие ножа к горлу и закрыл глаза.
Он ожидал, что ему будет страшно, но на самом деле почувствовал нечто иное. Причудливая смесь различных эмоций — надежды, энтузиазма и бурного восторга — охватила его. Он вдруг осознал себя невероятно сильным. Решительным. Непобежденным!
Грейсон швырнул нож обратно в ящик, вернулся в кресло пилота и посмотрел на приборы, определяя свое местонахождение. Если он узнает, куда Жнецы его ведут, то, возможно, сумеет разгадать и их замыслы.
С удивлением он понял, что находится неподалеку от одного из ретрансляторов, всего в шаге от Цитадели… и от Кали.
Пол был уверен, что она там, на этой величайшей космической станции, в самом сердце цивилизованной Галактики. Только так можно объяснить появление турианцев в его тюрьме. Кали передала собранные им сведения кому-то из достойных доверия людей, а тот нанял турианцев, чтобы освободить его, Грейсона.
Он быстро задал приборам новый курс — тот, что вел в противоположную сторону.
Прочь от Цитадели. И от Кали. Не важно, куда именно. Он хотел отправить шаттл в какой-нибудь отдаленный, малонаселенный район Галактики. Если все сложится удачно, это будет поездка в один конец. Он израсходует все топливо и останется дрейфовать где-то на краю света, без надежды на возвращение.
Это всего лишь другая форма самоубийства, но сейчас он был убежден, что должен держаться как можно дальше от Кали. Только так он может ее защитить.
Для большей уверенности Грейсон решил еще раз связаться с ней. Но не по видеоканалу — не нужно, чтобы Кали видела, в какое чудовище он превратился. Нет, он просто послал ей по Экстранету аудиосообщение.
Он хотел предупредить, чтобы она оставалась вдали от него, что бы ни случилось. Чтобы не искала его, не пыталась ему помочь.
Он волновался за нее.
Но Жнецы немного изменили ход его мыслей. Вместо того чтобы поступить так, как задумал, как считал правильным, Пол на мгновение поддался подсознательному желанию.
«Кали, это Грейсон. Мне нужно тебя увидеть. Прямо сейчас. Ответь как можно скорее».
Он закончил письмо и отослал сообщение, совершенно не догадываясь о том, что это его заставили сделать Жнецы.
— Внимание! — обратился Санак к своей команде, собравшейся в грузовом отсеке фрегата. — Через пять минут будем на месте. Противник вооружен
По оценкам «Цербера», им должно противостоять около двадцати вражеских солдат. Чтобы не рисковать, Ария послала на операцию сорок своих лучших бойцов — и батарианцев, и кроганов, и азари.
— Турианцы не признают капитуляции, — предупредил Санак. — Так что нам предстоит грязная работенка.
Его команда дружно загоготала. Все они как раз и рассчитывали на кровавую бойню.
Имея численное превосходство и пользуясь внезапностью нападения, они должны без особых хлопот одержать победу. Батарианец беспокоился вовсе не об этом.
— Напоминаю главную цель операции — захватить землянина живьем. Всем понятно? Живьем захватить.
Наемники хором пробасили, что поняли, но Санак все равно нервничал. Он знал, как легко ситуация может выйти из-под контроля, особенно если в деле участвуют кроганы.
— Поймите, это не пожелание и даже не мой приказ. Так потребовала сама Ария. Если человек будет убит, нас ждет то же самое.
По выражениям лиц он убедился, что все осознали важность его последних слов. Но он на всякий случай еще раз повторил:
— Взять живьем!
Койка в комнате Андерсона была довольно удобной, но заснуть он все равно не мог. И дело вовсе не в необычности положения, хотя Дэвид никогда не думал, что однажды окажется в компании турианцев на базе «Цербера». И конечно, его немного смущало, что он занимает жилище кого-то из тех, чьи трупы свалены у стены в причальном отсеке.
Но уснуть ему не давали другие, более личные обстоятельства. Он переживал за Кали.
Она с головой ушла в изучение информации, пытаясь понять, что «Цербер» сделал с Грейсоном. Турианские ученые и техники помогали ей как могли, но они работали посменно, по десять часов. А сама Кали с момента прибытия позволила себе лишь несколько перерывов на десять-двадцать минут. И если она и дальше будет продолжать в том же духе, то просто не выдержит и рухнет от истощения.
Андерсон просил ее притормозить, объясняя, что с каждым часом она работает все менее продуктивно и увеличивает свои шансы допустить какую-то роковую ошибку. Он напоминал, что турианцы будут продолжать исследования, пока она отдыхает, и подготовят новые порции добытых сведений к моменту, когда она вернется к работе. Как и ожидалось, доктор Сандерс вежливо выслушала его советы и махнула на них рукой, уверяя, что прекрасно знает пределы своих возможностей и сумеет остановиться, когда это действительно станет необходимо.
Когда очередная попытка уговорить ее сделать перерыв потерпела крах, Андерсон вышел из лаборатории и решил, что ему самому не мешало бы немного поспать. Но теперь, вместо этого, лежал в полутьме и пялился в потолок.
Ему, наверное, не было бы так скверно, если бы он мог чем-то помочь. Но Дэвид не был силен в исследованиях и анализе данных, он всегда оставался солдатом. Он не любил чувствовать себя лишним и теперь мучился от вынужденного безделья.
Через мгновение Андерсон уже пожалел о своих жалобах, когда по станции разнесся сигнал тревоги.