Возмездие

Ардаматский Василий Иванович

Его привели в кабинет, который по обстановке больше был похож на номер гостиницы с претензией на роскошь. Письменный стол опирался на львиные лапы и весь был в резных украшениях. У другой стены стоял легкомысленный изогнутый и обитый розовым сафьяном диванчик, а возле него — карточный столик с инкрустацией в виде тузов всех мастей.

Павловский сначала увидел это, а потом уж хозяина кабинета. Пиляр был в черной, идеально отглаженной паре, но на нем была не то русская, не то грузинская синяя косоворотка навыпуск, с высоким воротом, застегнутым на три белые пуговки. Ее перехватывал мягкий черный поясок с кисточками.

Чуть желтоватое крупное лицо, которое никак не назовешь красивым, огромный выпуклый лоб, тесно посаженные серые глаза. Такое лицо должно было принадлежать сухому и злому человеку. Однако друзья Пиляра знали его, всегда готового отдать товарищу последнюю рубашку, последний рубль. Правда, если уж он злился, тогда ничего хорошего не жди. Но это бывало редко — Пиляр славился своей железной выдержкой…

Павловский сел на приготовленный для него стул в центре комнаты, посмотрел на Пиляра, натолкнулся на острый взгляд его серых неподвижных глаз и вдруг до боли в сердце почувствовал себя одиноким и беспомощным… До окна три шага — это секунда. Прыжок на подоконник — еще секунда. Проломать оконные рамы и стекла — еще секунда. Три секунды и — прыжок… Но конвойный точно услышал его мысли, подошел к окну и стал перед ним.

— Итак, вы Павловский Сергей Эдуардович? — обыденно-усталым, чуть надтреснутым голосом спросил Пиляр.

— Да.

— Расскажите кратко свою биографию. Только не торопитесь, мне надо записывать…

Павловский начал говорить…

Родом из Новгорода. Из мещан, породнившихся с дворянством, — мать из бедных дворян. Мечта с детских лет — стать военным. Военная школа, после которой он вскоре стал старшим офицером эскадрона 2-го Павлоградского полка. Началась война — воевал упоенно, быстро шел вверх. Остановила революция. Он бежал и вскоре примкнул к войскам, верным Керенскому. В 18-м году он военный комендант (назывался — пристав) города Пскова от Северо-Западной армии. С отступающими войсками докатился до Риги и там фактически дезертировал. Перебрался в Эстонию, где его арестовали как красного — за то, что он находился в Риге, когда там была Советская власть. Из тюрьмы бежал. Путаное было время, даже рассказать о нем толком трудно.

Все в его жизни начало приходить в порядок, когда он пробрался в Польшу и поступил в армию Булак-Балаховича и связался с Борисом Савинковым. Так он прибился, наконец, к «большому делу».

Закончив писать, Пиляр отметил про себя, что Павловский схему своей биографии рассказал почти правильно.

— Что вы можете сказать по предъявленному вам перечню?

— Бухгалтерия у вас поставлена, — ответил Павловский надменно. — Человеческая память против такой бухгалтерии слаба. Надеюсь, что дадите мне возможность хорошенько припомнить каждый эпизод. Не хочу от своего отпираться, но и брать на себя чужое тоже не хочу.

— Конечно, конечно, ошибки могут быть и в самой точной бухгалтерии, — очень серьезно сказал Пиляр.

— Одну я уже обнаружил, — продолжал Павловский, начиная длинную игру, рассчитанную на то, чтобы затянуть допросы. — Спящих пограничников я не убивал. Я вообще не могу поднять руку на спящего.

— Но их к моменту убийства могли уже разбудить? — невозмутимо спросил Пиляр.

— Нет, это мне приписано зря. Это дело Аркадия Иванова. Он, кстати, у вас? — быстро спросил Павловский, вскинув свою красивую голову.

Лицо

чекиста непроницаемо. Здесь спрашивать может только он.

— Значит, кроме случая с пограничниками, все остальное правильно?

— Надо подумать, припомнить, я же сказал, — не сразу ответил Павловский. — Давайте договоримся так: каждый день будем разбирать по эпизоду. Чтобы не путалось в голове всякое разное и сосредоточиваться на чем-то одном. Можно так?

— Можно и так, — ответил Пиляр. — Сегодня каким эпизодом займемся?

— Сегодня я не готов. Оглушен вашим списком… — На губах Павловского появляется подобие улыбки, но глаза его серьезны. — Я думаю, что имею право защищать собственную жизнь даже в столь неблагоприятных условиях.

— Да, конечно, — ответил Пиляр. — Но должен вас предупредить: если вы надеетесь затянуть следствие в расчете на возможность побега, то оставьте эти надежды. Кроме того, мы хотим быстро закончить следствие и сделать вам одно предложение…

— Стать к стенке? — вдруг улыбнувшись, спросил Павловский.

— Обычно мы ставим к стенке без разговоров, — осадил его Пиляр и добавил: — Вам мы хотим предложить нечто другое…

— Петлю?

— Другое…

— Теряюсь в догадках…

— Могу посоветовать одно: вам нужно вести себя с нами в открытую. Надеюсь, вы понимаете — ошиблась ли где-то наша бухгалтерия, как вы говорите, или не ошиблась, у нас есть все основания поставить вас к упомянутой вами стенке, не так ли?

— Да, пожалуй, так… — не сразу ответил Павловский и спросил: — А в вашем предложении есть шанс на сохранение жизни?

— Во всяком случае, на значительное ее продление.

— Что от меня требуется?

— Сначала следствие по перечню, потом поговорим…

— Ну что ж, хорошо, — деловито согласился Павловский.

Павловский поразительно спокоен. В своем сшитом в Париже, но, правда, несколько пострадавшем за последние дни темно-сером костюме он похож на преуспевающего киноактера, ведущего переговоры о новом контракте.

Павловский трогает рукой себя за подбородок и спрашивает:

— Я мог бы побриться?

— Только со связанными руками, если угодно, — отвечает Пиляр.

— Лучше побыть десять минут со связанными руками, чем сутки с небритой рожей, — смеется Павловский. Да, смеется! И красивое его лицо будто озаряет широкая белозубая улыбка.

Пиляр приказывает конвойному отвести его в тюрьму…

Первые три дня следствия Павловский довольно подробно говорил по каждому пункту списка и признавал свое участие в некоторых преступлениях. Однако все наиболее опасное для него он сваливал на других, называл фамилии наиболее активных своих бандитов. Несколько раз он спрашивал про Иванова. Вот и сегодня, когда речь зашла о сообщниках, он снова спросил:

— А где все-таки Аркадий Иванов? Вы взяли его?

— Он убит, — ответил Пиляр.

Иванов действительно был убит, когда его везли с места ареста в ГПУ. В автомобиле он бросился на Сыроежкина с ножом, который не был у него обнаружен во время первого беглого обыска. Сыроежкину ничего не оставалось, как обрушить на голову бандита удар рукоятью нагана. Иванов не дожил до наступления ночи, хотя врачи сделали все, чтобы продлить ему жизнь.

Услышав об этом, Павловский вскочил и сделал движение, будто хотел через стол броситься на Пиляра.