Возмездие
Шрифт:
Федоров продолжал рыться в бумагах. За окнами только начинался мглистый осенний день, на столе еще горела лампа. От ее абажура на лицо Федорова падал зеленый свет. И оттуда, из зеленой темноты, на Шешеню поглядывали холодно блестящие черные глаза. Страх все больше овладевал Шешеней.
— Познакомились с новым жильцом в вашей камере? — спросил Федоров.
— Имел честь.
— Он себя назвал?
— Так точно — Зекунов.
— А вы?
— Обошелся без фамилии.
— Нехорошо, Шешеня, невежливо, особенно для офицера. Или вы прежде хотели
— Не без того, гражданин следователь, — тихо ответил Шешеня. — Он говорит, будто не знает, за что его взяли.
— Ну, если учесть, что он ничего по вашему ведомству не сделал, он действительно может так говорить. Но и мы можем недоумевать, не назвал ли нам Шешеня вместо резидента первого попавшегося и нерадивого функционера.
Темные глаза Федорова смотрели на Шешеню с пугающей неподвижностью. Шешеня непроизвольно прижал руку к груди.
— Я сказал правду, я шел именно к нему, это правда. Зекунов Михаил Дмитриевич. И внешность сходная с описанием. Я вас не обманул. Как можно? Но он, наверное, действительно сачковал, я же этого не знал.
— На каждом допросе вы говорите, что ничего от нас не таите, а на самом деле ищете связи с Савинковым.
— Не было этого! Не было! — громко сказал Шешеня.
Федоров положил перед ним записку, которую тот только вчера дал тюремному надзирателю Хорькову. В записке был телефон французского посольства в Москве и фраза, которую должен был сказать Хорьков, позвонив по этому телефону. Не стоило большого труда догадаться, что фраза эта должна была явиться сигналом для Савинкова: его адъютант попал в беду.
Шешеня сделал попытку заплакать и броситься на колени.
— Прекратите истерику, — сказал Федоров, — скажите лучше, кто вам дал этот телефон.
— Борис Викторович дал… Савинков, стало быть… сам… лично… — ответил Шешеня, глотая слезы.
— Не думал, что вы такая тряпка… мокрая тряпка, — брезгливо поморщился Федоров.
— Извелся, гражданин следователь… — всхлипнул Шешеня, — вконец извелся… Вы же знаете… как это висеть между жизнью и смертью… Для всех уже вроде я покойник… Да и сам соображаю — пощады ждать нечего. Вот и решил — пущу весточку, может, дойдет до моей жены Сашеньки. — И снова глаза Шешени наполнились слезами.
Федоров осторожно повел разговор о семенных делах Шешени. Да, он не ошибся, Шешеня действительно любил свою жену. Это была своеобразная, но все-таки любовь. Он считал, что судьба подбросила ему в жены красивую и ловкую женщину, с которой ему легко будет в жизни и с которой он не пропадет нигде, даже за границей. Мысль, что его Саша может изменить ему, вызывала у него бешенство… Когда Федоров грубовато заговорил об этом, Шешеня скрипнул зубами и закрыл глаза. Совладав с собой, он сказал:
— Поймите меня, я все потерял: если я потеряю и ее, я окажусь голый на голой земле, и тогда я человек конченный. — Плечи его обмякли, опустились, и он пустыми глазами смотрел в слезливое окно, за которым ничего не было видно, кроме тихо падавшего мокрого снега.
Федоров. Вы уже частично знакомы. (К Зекунову.) Он не сказал вам свою фамилию, это Шешеня. (К Шешене.) А Зекунова зовут именно так, как вам известно, — Михаил Дмитриевич. И еще мне следует внести некоторую ясность и в ваши отношения. Вы, Шешеня, должны знать, что Зекунову известно, кто дал нам его адрес.
(Шешеня настороженно смотрит на Зекунова, который улыбается.)
Федоров. Итак, фиксируем вашу первую личную встречу.
Шешеня. Мы уже виделись в камере.
Зекунов. А я видел Шешеню в варшавском комитете НСЗРиС.
Федоров. Все это не то. Настоящая личная встреча двух соратников происходит сейчас в моем кабинете. Вопрос к Шешене: вы подтверждаете, что по заданию руководящего центра НСЗРиС лично от Савинкова шли на связь к этому человеку?
Шешеня. Если напротив меня сидит Михаил Дмитриевич Зекунов, я шел к нему.
Федоров. Уточним этот факт с другой стороны. Вопрос к Зекунову: какой пароль должен был сказать вам Шешеня?
Зекунов. «Вы не знаете, где здесь живет гражданин Рубинчик?»
Федоров (Шешене). Вы подтверждаете эту фразу-пароль?
Шешеня. Да.
Федоров. Что вы должны были услышать в ответ?
Шешеня. «Гражданин Рубинчик давно уехал в Житомир».
Федоров (Зекунову). Верно?
Зекунов. Верно.
Федоров (Зекунову). Кто вам дал пароль?
Зекунов. В Варшаве, в савинковском центре, именуемом областным комитетом союза. Этот пароль мне дал начальник разведки Мациевский.
Федоров (Шешене). А вам кто дал?
Шешеня. Тот же Мациевский.
Федоров. Значит, мы установили, что вы оба именно те лица, которым принадлежат фамилии Зекунов и Шешеня и которые являются сообщниками по савинковской контрреволюционной организации НСЗРиС. Так?
(Шешеня и Зекунов подтверждают.)
Федоров (Шешене). С какой целью вы шли к Зекунову?
Шешеня. Выяснить, почему от него нет никаких сведений. Потом…
Федоров. Минуточку, если бы вы обнаружили, что Зекунов умышленно не работает, иначе говоря, дезертировал, что вы должны были сделать?.. Ну, ну, Шешеня, мы же договорились, встреча у нас откровенная.
Шешеня. Ну… я должен был… принять меры… по обстановке, так сказать…