Возмездие
Шрифт:
Первая Конная армия шестью могучими широкозахватными колоннами двигалась под Умань, очищая по пути тылы Юго-Западного фронта.
Помимо поляков на Юго-Западном фронте «висел» ещё и Врангель, надёжно окопавшийся в Крыму.
Отправляясь на Украину, Иосиф Виссарионович не мог преодолеть душевного разлада. В борьбе с Пилсудским он считал главным военное решение проблемы. С ним никто не согласился, и в первую очередь Ленин. Товарищи считали, что борьба с начавшейся агрессией — чисто политический вопрос. Все выступавшие были
Гражданская война в России явила миру двух военных гениев: Семёна Будённого и Нестора Махно. Мощные кавалерийские соединения и необыкновенно подвижные тачанки с пулемётами опрокинули всю привычную стратегию войны с её унылым беспросветным прозябанием в окопах, опутанных несколькими рядами колючей проволоки. Если прежде для овладения каким-нибудь пригорком или переправой через речку требовались недели, а то и месяцы упорнейших боёв, то теперь действия нападавших обрели неслыханную маневренность. Позиционная война, как таковая, умерла навсегда.
Первая Конная армия стремительно вышла к Днепру и, отказавшись от прямого штурма Киева, прорвала польский фронт южнее города. Киев, ещё занятый поляками, оказался в тылу у наступавших. Охваченные паникой легионеры стремглав бросились из города, объясняя своё бегство необходимостью выровнять растерзанный фронт.
Задачу остановить Будённого польское командование поставило перед американскими лётчиками.
В первых боях аэропланы спокойно выбирали цель и сверху поражали конников огнём из пулемётов и прицельным бомбометанием.
Помогла русская смекалка.
В 6-й кавдивизии Тимошенко умельцы сколотили деревянный поворотный круг, задрав пулемётный ствол кверху. Новинка сразу же принесла ощутимый результат. Моментально выявилось, что у аэроплана не защищён ни пропеллер, ни мотор, ни сам лётчик. С тяжёлым ранением вернулся из боя лейтенант Нобл. Словили пули также Брукс и Рорисон. Мощную очередь получил аэроплан майора Фаунтлероя, и только мастерство лётчика позволило дотянуть искалеченную машину до аэродрома.
На следующий день получил повреждения самолёт лейтенанта Келли. Лётчик не справился с управлением и разбился.
Плачевное состояние польской армии, отходившей к Висле, требовало срочного вмешательства.
5 июля в г. Спа состоялась конференция представителей союзных армий. Участники заслушали доклад Военного комитета Антанты о неудачах на Восточном фронте. Поражение Пилсудского грозило разрушить всю систему Версальского мира в Европе. Москве был предъявлен ультиматум лорда Керзона, министра иностранных дел Великобритании. От советского правительства потребовали немедленно прекратить военные действия против поляков и заключить перемирие с генералом Врангелем. Крым предлагалось объявить нейтральной зоной.
Помимо шагов официальных последовали меры неофициальные. В Киеве, оставленном поляками, вдруг взлетели на воздух склады с боеприпасами. Внезапный пожар уничтожил склады военного имущества в Москве, в
Наглый ультиматум Керзона вызвал мощную волну протестов в республике Советов. «Лорду — в морду!» А 19 июля в Петрограде открылся II конгресс Коминтерна. Съехалось более 200 делегатов, представляющих пять континентов планеты. Работа конгресса проходила под ликующие донесения с фронта. Красная Армия неумолимо приближалась к стенам Варшавы. Судьба столицы панской Польши не вызывала никаких сомнений. Делегаты конгресса повторяли пламенные строки приказа молодого Тухачевского, командующего войсками Западного фронта:
«Через труп белой Польши лежит путь к мировому пожару. На своих штыках мы принесём трудящемуся человечеству счастье и мир. Вперёд на Запад! На Берлин!»
Конгресс работал неторопливо — целых три недели. Эти дни были временем триумфа Зиновьева, надменного «хозяина» Петрограда. Он распорядился повесить в зале огромную карту и каждое утро сам зачитывал фронтовую сводку. 1 августа советские войска форсировали Буг. Падения Варшавы ждали со дня на день.
Из Харькова пришла срочная телеграмма Раковского:
«Товарищи Тухачевский и Смилга выехали в Варшаву».
Делегатами овладел приступ восторженной эйфории. Они единогласно приняли текст «Манифеста»:
«Международный пролетариат не вложит меча в ножны до тех пор, пока Советская Россия не включится звеном в Федерацию Советских Республик всего мира!»
В этот же день состоялась грандиозная демонстрация на Марсовом поле, у могил жертв Великого Октября.
Никогда ещё победа Мировой Революции не казалась такой близкой, почти что осязаемой. Укреплялось убеждение в том, что совсем скоро центральный штаб Коминтерна переедет сначала в Берлин, а затем и в Париж. Победоносные дивизии Красной Армии неминуемо появятся на берегах Ла-Манша и Гибралтара.
25 июля в Варшаву прибыл генерал Вейган, специалист по стратегической обороне. Он застал Пилсудского в подавленном состоянии. «Первый маршал Польши» мучительно переживал свой позор.
— Сколько дивизий вы привели с собой? — спросил он француза.
— Ни одной, — был ответ.
— Тогда зачем вы приехали? — вспылил Пилсудский. Генерал Вейган сделал вид, что не заметил панского хамства. Он не собирался препираться с этим потерявшим голову авантюристом. Его сюда послали для спасения трудной ситуации, он этим и займётся.