Возмездие

Лобин В.

– Принимались меры по энтродезактивации?

– Нет. Методика пока в теории. Чирский препятствует. То, что было проделано, делалось нелегально, без его ведома. Но я еще не дошел до самого главного. Есть сведения, что имело место применение виртекторов и на Земле. Через пять с половиной месяцев следует ожидать энтропийной вспышки здесь. Я не надеюсь, что Комкол справится с ситуацией, и рассчитываю лишь на помощь ЮСФЕ.

– Ясно. Все это очень скверно, господин Лобин, вы не находите? ЮСФЕ это огромная

сложная машина, которую надо немедленно запускать, исходя из ваших слов. Не хотелось бы, чтобы тревога была ложной. Впрочем, есть независимые данные, коррелирующие с вашими.

– Думаю, вам следует позвонить в Комкол и связаться с Валентином Николаевичем Бурковым - одним из руководителей программы "Альциона". Думаю, что это человек, для которого общепланетные интересы все же преобладают над ведомственными.

Через полчаса Хэскетт сообщил мне новости:

– Сегодня ночью Валентин Бурков погиб во время налета на здание Комкола внеземной диверсионной группы. Вам известно, господин Лобин, что вам инкриминируется шпионаж в пользу иноцивилизации - Республики Дрейн?

Человек, сидевший напротив Олни, не относился к числу тех, кто пользовался ее симпатией. Впрочем, на их служебных взаимоотношениях это не сказывалось. Тем более, что сидевший напротив являлся непосредственным руководителем Олни. Но хоть долг и был превыше всего, но для нее аристократки, леди голубых кровей, всегда трудно было подчиняться человеку ниже ее по происхождению. Особенно, если она была внутренне не согласна с полученным распоряжением.

Шеф посасывал крепкую сигару кубинского производства и лениво вел свою речь:

– Ты неплохо поработала, дочь моя, хотя замечу тебе, крошка, что при этом допустила непростительно много ошибок и, в сущности, засветилась. Не расстраивайся, все не так страшно. Наш коллега Бурков из-за нелепой самоуверенности слишком много сведений держал лишь при себе. Ликвидировав его, мы приостановили их дальнейшее распространение.

– Бурков уничтожен? Какая жестокость!

– Ну-ну, Олни, не притворяйся такой чувствительной. Вспомни, как ты не дрогнув приговорила к смерти некоего Волкова.

– Но он стрелял в меня! И я не давала команды его убить.

– Ох, все то же великосветское стремление не испачкать руки! Не будешь же ты утверждать, что в душе предполагала возможность другого исхода? Нет, просто ты предпочла, чтобы тяжелое решение лишить живого человека жизни приняли другие. Я тебя совсем не осуждаю - в той ситуации Волкова надо было уничтожить. А Бурков, кстати, тоже стрелял первым. И попал в нашего парня.

– Ладно, Ваше Преосвященство, не будем развивать эту тему, - ехидно сказала Олни.
– Я полагаю, что моя миссия выполнена, и я могу выйти из игры?

– Да, близко к этому. Очень близко. Остались мелочи.

– Какие еще мелочи, шеф?

–

Ну, во-первых, этот молодой человек, инспектор Лобин. Ведь он не менее опасен, чем покойный Бурков?

– Он не опасен, он же совсем ручной, - ласково улыбнулась девушка.

– Даже если он к тебе неравнодушен, то вполне может выйти из-под контроля в твое отсутствие. То - есть ответственность за дрессировку возлагается на тебя, - шеф расхохотался на собственную остроту.

– Да как вам будет угодно.

– И прекрасно. Во-вторых, нужно в кратчайшие сроки, к примеру сегодня ночью, провести один эксперимент. Надо дать поработать портативному виртектору на здешнем полигоне Комкола.

– А это еще зачем?

– Как "зачем"? Испытание будет зафиксировано аппаратурой не только комколовской, поднимется шум, которого ты добивалась, Чирского вышибут с занимаемой должности. Наконец, будет проведена практическая энтродезактивация, а мы посмотрим, как это делается.

Олни размышляла несколько секунд.

– Энтропийное равновесие на Земле и без того очень неустойчиво. Будет не локальная вспышка, а глобальный взрыв. Планета не уцелеет. Такие эксперименты для меня явно не подходят. Нет.

– Умна, - рассмеялся шеф, - дьявольски умна как специалист. И по-женски глупа, уж извини меня за резкость. Разве не к этому мы стремимся? Вспомни, что они сделали с твоей семьей в годы оккупации разве ты не хочешь отомстить?

– Вы хотите совершить преступление, Хэйф. Я не только не буду в нем участвовать, но обещаю вам помешать всеми средствами, какие только найду.

– Идиотка. Не надо таких громких слов. Ну кого ты защищаешь? Пойми же, они чужие для тебя, весь этот мир для тебя чужой! Родина ждет от тебя решительных действий!

– Кого я защищаю? Эта планета не успеет еще превратиться в пыль, когда будут подняты с разбросанных по половине Галактики баз тысячи астропланов ЮСФЕ. Что вы будете делать тогда? Кричать о своей невиновности?

– Думай, дитя мое, думай и не бросайся обвинениями. Между прочим, я составил на тебя прекрасную характеристику. Мне так не хотелось бы ошибиться... И пойми, глупая, без твоего участия операция не остановится. Так что, думай!

Олни закрыла лицо руками и сидела так без движения несколько секунд.

– Ну?
– нажимал шеф.

– Хорошо, Хэйф, я подумаю.

Через два часа она набирала известный ей терминальный код:

– Мне нужна Марина Силанова.

– Вам инкриминируется шпионаж в пользу Дрейна, господин Лобин. Это стоит 25 лет по вашим законам, если я не ошибаюсь. Вы, конечно, опровергаете?

– Это дикий бред, капитан Хэскетт, - возмутился я.

– Вполне возможно. КГБ настаивает на вашей немедленной выдаче. Я думаю, вы этого не хотите.