Возмездие
Шрифт:
— Три сломанных ребра. Перерезано сухожилие на правой руке. Сотрясение мозга. Резкое падение кровяного давления. Но отойдет, — сказал Доминик, сидевший рядом с постелью Си-Джей в кресле, в котором провел всю ночь, с тех пор как ее доставили в больницу.
— Я просто поставлю тут цветы. Прямо рядом с миллионом роз, которые кто-то тебе прислал. Интересно, кто это мог быть? — Мэнни рассмеялся и бросил взгляд на Доминика. — Ты, Домми, выглядишь отвратительно. Но у тебя оправданий нет.
Затем Мэнни снова повернулся к Си-Джей, и она увидела в его глазах беспокойство.
— Я рад, что все обошлось. Мне бы тебя очень
— Что вы нашли... — Она сглотнула, пытаясь закончить предложение.
— Не разговаривай. Больно тебя слушать, — ответил Мэнни уже в своей обычной манере. — Сказать по правде, искать особо было нечего. Усыпальница доброго доктора выглядит как операционная. Мы не можем найти сердце, про которое ты говорила. Ведерко для шампанского чистое, и льда там нет. Никаких трупов ни у него в приемной, ни в доме, который мы сейчас обыскиваем. Все безукоризненно чисто. Ни отпечатков пальцев, ни крови, конечно, если не считать его собственной, которая везде и на всем. Чамберс истек кровью к тому времени, как мы его нашли. Если еще чья-то кровь там и была, то мы, черт побери, теперь ее не сможем найти. Ребята из отдела полиции Форт-Лодердейла допрашивают всех в клубе на Лас-Олас, откуда исчезла студентка, но в это время года там по большей части туристы и пока никто не смог опознать Чамберса.
— Не думаю, что мы что-то найдем, Си-Джей, — мягко сказал Доминик.
— Что? Вы считаете, мне все привиделось?
Все случившееся теперь обрело смысл. Чамберс был связан с полицией. И выступал консультантом полиции. Он имел доступ к внутренней информации. «Просто нужно знать, где искать». Конечно, за каждым действием что-то следует. И если одну теорию применять слишком долго и слишком упорно, слишком часто ее демонстрировать, то последствия могут оказаться катастрофическими. Доминик проявлял осторожность, не настаивал на своей версии. Лучше иногда промолчать.
— Нет. Я думаю, может, он хотел заставить тебя считать, что ты это видела. Я думаю, ты у него была навязчивой идеей. Вероятно, он хотел попробовать скопировать предыдущие преступления. Именно эту версию мы прорабатываем.
Мэнни кивнул:
— Настоящего психа мы упрятали за решетку. А этот был только начинающим. Эй, мне нужно идти, чтобы следить за Боуманом, а то он заснет в доме Чамберса. Он был на холостяцкой вечеринке, когда поступил вызов. Я выдернул его как раз перед тем, когда пришла его очередь сажать одну из приглашенных красоток себе на колени. А теперь он стонет, жалуясь на измождение. Поэтому я позвоню вам позднее и расскажу, что мы нашли. — Он повернулся у двери и снова сказал: — Рад, что ты с нами, подруга. На самом деле рад.
Дверь закрылась, и они остались вдвоем. Доминик взял Си-Джей за руку.
— Ты поправишься. Все будет хорошо.
Она чувствовала в его голосе облегчение. Но также и страх.
— А он меня?..
Си-Джей не могла говорить и захлебнулась рыданиями.
— Нет, — покачал головой Доминик. Он знал, о чем думает Си-Джей и что ее волнует в эти мгновения. Врачи обследовали ее — изнасилование не подтвердилось.
Женщина кивнула и почувствовала, как слезы катятся по щекам. Она еще крепче сжала руку любимого.
Доминик приезжал в тот дом, где находилась она, прямо в паутине чудовища, но так ее и не нашел. Немыслимое чуть не случилось. Снова.
— На этот раз все будет
Он поднял ее руку, поднес к губам и поцеловал. Другой рукой он нежно гладил ее щеку. В его голосе слышались слезы, но говорил он уверенно и убедительно:
— А я никогда не нарушаю обещаний.
Эпилог
Ноябрь 2001 года
Дверь в зал суда 5/3 открылась. В коридоре стояли усталые и часто ничего не понимающие члены семей как потерпевших, так и обвиняемых и ждали, когда их пригласят на слушание их дел. Судья Кац пребывал в особенно плохом настроении, поскольку его вынудили работать в предпраздничный день.
Си-Джей вышла из зала суда, дверь закрылась, заглушая очередную тираду судьи Каца:
— Никакого залога! Ни сейчас, ни когда-либо! Если вы его так любите, то ходите к нему на свидания в тюрьму. И сходите к окулисту, пусть проверит ваше зрение, чтобы больше не врезаться в бейсбольные биты!
Это были последние слова, которые слышала Си-Джей перед тем, как дверь захлопнулась. Закончился еще один день рутинной работы.
Пол Мейерс, возглавлявший отдел прокуратуры по надзору за собственной безопасностью, ждал ее в коридоре, прислонившись к стене. У него в руке были справочники по юриспруденции.
Он отошел от стены и двинулся к ней, разрезая толпу:
— Си-Джей, я знал, что у тебя сегодня слушание. Мне нужно с тобой поговорить. До того как это станет известно и начнет звонить телефон.
У нее внутри все сжалось. А она так надеялась спокойно уехать на четыре выходных дня. Появление в здании суда самого начальника отдела по надзору обычно не предвещает ничего хорошего.
— Да, конечно, Пол. Что случилось?
— Я по поводу апелляции Бантлинга. Сегодня утром пришел ответ. Нам его переслали по факсу из Генеральной прокуратуры, в которую его соответственно переслали из апелляционного суда третьего округа. Я хотел первым сообщить тебе результат. Уверен, что скоро появится пресса.
«О, дерьмо. Вот оно. Теперь твоя жизнь изменится, Си-Джей, потому что Бантлинг — свободный человек».
Кошмар, который она оставила в прошлом, возвращался. Во рту пересохло. Она медленно кивнула.
— И?.. — больше она ничего не смогла выдавить.
— Мы выиграли! По всем статьям. — Мейерс наконец улыбнулся. — Суд единогласно подтвердил приговор. У меня все здесь! — Он взмахнул пачкой бумаг. — Я для тебя сделаю копию. Но в целом они сказали, что тут не было никакого конфликта интересов — в том, что ты вела его дело. Они решили, что его аргумент, будто именно он, э-э-э, напал на тебя, — «оппортунистический и подстрекательский и не подтвержден независимыми доказательствами». Они сказали, что если бы приняли к сведению его аргумент, то, цитирую: «...это дало бы возможность другим обвиняемым обливать грязью прокурора или судью, ведущих их дело, в надежде помешать отправлению правосудия. Если просто позволить одному заявлению послужить основой для признания конфликта интересов или использовать как аргумент для неподчинения судебному решению, причем заявлению, как в этом случае, сделанному после того, как срок давности удачно истек, это позволит любому обвиняемому не только выбирать себе судью, но также и прокурора, без каких-либо обоснований, требуемых в случае предсудебных заявлений».