Возлюбленные
Шрифт:
П а р ф е н и й. Пощади, государь.
Д о м и ц и а н. Введи Иоанна.
Парфений уходит.
(В одиночестве.) Власть ужаснее извержения Везувия: с женой раздор, с братом разрыв, сам себе противен.
Входят И о а н н с П а р ф е н и е м.
(Парфению.) Свободен.
Парфений уходит.
(Иоанну.) Заинтересовал ты меня. Читал твое Евангелие. А к чему оно мне?
И о а н н. С верой в Иисуса обретается мир в душе. А в твоей душе буря.
Д о м и ц и а н. Из--за брата. Ближе его нет. Однако вынужден держать всех в железном кулаке. Плебеи и патриции подчинятся безропотно такому правителю, от взгляда которого
И о а н н. Спокойствие шаткое. Но стоит тебе оплошать перед армией или не успеть пополнить казну поборами и уменьшить жалованье своему окружению, на которое ты опираешься, как жизнь твоя окажется в руках приближенных. Они сразу обнаглеют, и не удержишь их в повиновении.
Д о м и ц и а н. Мне нагадали халдеи смерть от меча. И срок близок. Чтобы избежать заговора, меняю помощников, слуг и военачальников. Не даю им возможности укрепиться в должности.
И о а н н. Тщетные усилия. Не грозный правитель нужен, а духовный пастырь, который успокоит души и объединит граждан.
Д о м и ц и а н. Не представляешь, апостол, во что превратится империя, если я стану мягкотелым и позволю всякому проявить свою волю. Начнут выяснять отношения. Земля покроется кровью и слезами. И вновь потребуют жестокого императора, чтобы кончилась вакханалия свободы.
И о а н н. По упорству твоему и нераскаянному сердцу ты сам себе собираешь гнев на день гнева.
Д о м и ц и а н. Я волк среди волков. Но я матерый волк. И добьюсь всего, чего захочу.
И о а н н. Следует ли добиваться всего? Все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская. Но в мире все проходит. А исполняющий волю Божию пребывает вовек.
Д о м и ц и а н. Предлагаешь мне жить по Евангелию?
И о а н н. Уже прочитал его. Похвально. И не противься тому, что от истинного Бога. Чем быстрее уверуют на земле во Христа, тем скорее души их наполнятся благодатью и любовью.
Д о м и ц и а н. Время определит правого. И последний вопрос. Я смертен, а ты не познаешь смерти?
И о а н н. Иисус предрек.
Д о м и ц и а н. Сам Иисус в Гефсиманском саду молился и просил Отца, чтобы чаша смертная миновала Его. И не миновала.
И о а н н. Уверуй, как ребенок, -- проверишь.
Д о м и ц и а н. Проверю, но после тебя. Нравишься мне очень. Но твои проповеди направлены против моего обожествления. И их нужно пресечь. Вон мой брат с дуру окрестился, сейчас кается на площади. Отпущу тебя в Эфес, но прежде отречешься.
Иоанн молчит.
На Форуме покаешься гением цезаря и похулишь Христа.
И о а н н. Язык не повернется хулить Царя моего, давшего мне жизнь истинную и пославшего на меня Дух Святый.
Д о м и ц и а н. Не я создал римские традиции, не мне их отменять. Люди лоб разбивают об мою статую, стараются услужить мне, а некоторые чтят, словно бога. В душе смеюсь над ними, но внешне держу себя перед народом, как господин и бог. Они любят это, а я тщеславен. Наплюй на условности, выйди на площадь, побей себя в грудь, отрекись. Публика останется довольна. Потом я прикажу посадить тебя на быстроходный корабль и доставить в Эфес. И проповедуй вдалеке, но не в столице.
И о а н н. Не серчай, кесарь, на упрямого старика, но кощунство воздавать божеские почести тебе, человеку. Не уговаривай -- действуй.
Д о м и ц и а н. Сожалею. Обретай свой путь, Иоанн. (В
Входит П а р ф е н и й.
П а р ф е н и й. К услугам, цезарь.
Д о м и ц и а н (с грустью). Сварить его в масле.
И о а н н (Домициану). Я люблю тебя, Домициан, как ближнего своего.
Парфений и Иоанн уходят.
Д о м и ц и а н (раздумывая). Кроме матери, никто не произнес -- люблю. Даже жена...
Входят С т е ф а н, Ф л а в и й и Д о м и ц и я.
Стефан поддерживает удрученного Флавия, еле--еле шагающего.
Д о м и ц и а н. Что с ним?
С т е ф а н. Потрясение.
Д о м и ц и а н. Покаялся или нет?
Ф л а в и й (почти в шоке). Опозорился перед римлянами. Чуть камнями не забили твои сторонники. Тело саднит. Принес жертву в храме не брату -императору. Божественное самолюбие твое, конечно, удовлетворено. Отрекся от веры христианской, отрекся и от брата. Испугавшись обжигающего масла, я перестал быть личностью. Превратился в обыкновенное животное по кличке Флавий Клемент. Способен исполнять обязанности сенатора, кого угодно, но уже не почувствую себя гражданином. Я даже не раб, а мертвец в живом теле.
Он покачнулся. Ему помогают Стефан и Домиция.
Д о м и ц и я. Флавий, вспомни о своем достоинстве.
Ф л а в и й. Отходя на покой, животное -- животному: "Ты выиграл, Домициан, и не только в кости..."
Стефан уводит Флавия.
Д о м и ц и а н (Домиции). Расквасился слюнтяй, высказался обгаженный мыслитель. Его бы на мое место, где надо ежедневно кого--то казнить, кого--то держать в узде. Я должен гнуть и гладить против шерсти. И горе тому, кто пикнет против власти.
Д о м и ц и я. Не пойму, кто ты? Второй Нерон? Второй Калигула?
Д о м и ц и а н. Обижаешь, называя вторым. Я первый Домициан и твой муж. Годы летят, а ты дрожишь за жизнь свою. Да не крокодил я, не раскромсаю. Не пора ли довериться мне телом и душой.
Д о м и ц и я. Как мне относиться к мужу, когда он легкой рукой отправляет на казнь и врагов, и любящих его. Уж преданнее, чем второй твой брат Флавий Сабин, не было. Избрали его консулом, а глашатай объявил, что Сабина избрали не консулом, а императором. Пустячная ошибка глашатая стоила жизни брату.
Д о м и ц и а н. В политике не ошибки, а умыслы. Объявив Сабина императором при действующем императоре взбудоражили народ.
Д о м и ц и я. Но ошибся глашатай, а казнил ты консула Сабина.
Д о м и ц и а н. Если он распустил глашатая, как справился бы с легионами?
Д о м и ц и я. И Флавия Клемента растоптал. Перед насмехающимися обывателями он надломился духом. И он, и я возвратились с площади переродившимися.
Д о м и ц и а н. Не узнаю жены. Расхрабрилась.
Д о м и ц и я. Не та трусиха, что шла на площадь. Я возродилась из унижений. И не сломишь меня, дочь патриция, знаменитого Корбулона, наместника Армянского царства. Ты же возомнил себя величественным, вознесся к облакам. Попросту -- зарвался. Опустись на один из римских холмов, плебей. Происхождение твое плебейское. Твой прадед старший офицер -- центурион, дед был сборщиком налогов в Азии. И лишь отец твой -- служака, неотесанная деревенщина, но добрый дядька, на старости лет с помощью солдатских мечей уселся на императорский трон. Сам--то ты рос в нищете и пороке, без достойного воспитания. Что хорошего от тебя ожидать? Пользуйся мной, пока не насытишься, но не требуй ответных чувств.