Возлюбленная

Смолл Бертрис

– Мой слуга может рассказать, как схватил тебя при попытке проникнуть в наш дом.

– Это неправда, ваша светлость. Вы сами знаете, что это не так.

Но Барни Джерроу достаточно хорошо знал жизнь, поэтому не сомневался, что в магистрате не станут слушать какого-то жалкого бродягу из Саутуорка, а поверят словам привратника богатой леди. И уж тем более прислушаются к ней, если она сама обратится с заявлением. Таким образом, уже к концу дня он может очутиться в тюрьме Ньюгейт, где его быстро сгноят.

– Если прекратишь свои глупые игры и расскажешь

о том, что меня интересует, то получишь шесть золотых монет. По-моему, это неплохая плата за такую ничтожную информацию. Или ты так не считаешь?

Властный тон леди обескуражил Барни, и с минуту он отупело смотрел на нее, не произнося ни слова. Шесть золотых суверенов. За такие деньги он бы продал родную мать в гарем какому-нибудь турецкому султану, а заодно с ней и Полли.

– Так что вы хотите услышать от меня, мэм?

– Расскажи мне все, что тебе известно о Дизайр Гилфорд.

Близился вечер, когда Дизайр вернулась с лондонской биржи после похода за покупками вместе с леди Мирабель. Она поднялась наверх, в свою комнату, и начала раскладывать пакеты.

– Пока вас не было дома, принесли вот это письмо, – сказала Тильда, протягивая ей депешу на серебряном подносе.

При виде печати на конверте, Дизайр поднесла руку к губам. Спохватившись, она постаралась придать себе невозмутимый вид. Тем временем служанка помогала ей переодеться перед обедом.

Ровена выслушала рассказ Барни о его поездке в «Золотой Якорь», заплатила ему положенную сумму и отпустила восвояси. Потом, не теряя времени даром, открыла конверт и прочитала письмо. Она аккуратно запечатала письмо, так что впоследствии Дизайр не обратила внимания на то, что печать была нарушена. Да и едва ли можно было заметить чуть расплывшуюся каплю воска. У нее подрагивали руки, когда она читала адресованное ей послание.

«Я нахожусь в Лондоне, но задержусь здесь недолго. Мне нужно увидеть тебя и поговорить. Приходи на встречу со мной в полдень, через неделю, отсчитывая от сегодняшнего дня, в лавку миссис Латимер в Патерностер Pay. Я закажу для нас отдельную комнату на третьем этаже. Енох рассказал мне о том, как вы расстались в «Золотом Якоре», но я хотел бы услышать от тебя, из твоих уст, что произошло после этого.

Если ты не придешь повидаться со мной, мне будет нетрудно догадаться о причине. Каждый из нас пойдет своим путем, и тебе не нужно будет опасаться, что я попытаюсь увидеть тебя вновь».

Хотелось узнать, каким образом Морган установил ее местонахождение в доме Уоррингтонов. Но главное не в этом. Важно, что он невредим и хочет видеть ее.

Отлучиться из дома одной представлялось Дизайр нелегкой задачей. Леди Мирабель и Джеффри непременно поинтересуются, куда она собирается отправиться. Она перебирала в уме и обдумывала разные планы, прежде чем остановилась на одном варианте, который более или менее соответствовал ее цели. Она не решалась говорить о своих намерениях до завершения обеда.

Джеффри услужливо распахнул перед ней дверь.

– Вы не особенно разговорчивы сегодня, моя

дорогая. Надеюсь, что это не связано с изнурительной жарой, не свойственной этому времени года, – сказал он.

Дизайр отрицательно покачала головой.

– Нет, ничуть. Я просто много думала об одной случайной встрече сегодня днем на лондонской бирже, – ответила она. – Это произошло, когда вы, леди Мирабель, примеряли туфли.

– Должна признаться, что никак не могла решить, какую именно пару домашних туфель мне выбрать. Более всего мне бы подошли те голубые с розочками. Но у меня буквально разбежались глаза, когда я увидела другие – с алмазными пряжками.

– Боже мой, мама. Позволь же Дизайр рассказать нам о ее встрече, – перебила даму Ровена. Она с особой проницательностью вглядывалась в лицо девушки.

– Это не так уж важно. Я собиралась посмотреть несколько вееров, как случайно поймала на себе взгляд одной своей знакомой. Эта белошвейка раньше бывала в нашем доме и помогала мне освоить некоторые тонкости этого мастерства. Сейчас она в трудном положении, и я пообещала ей, что загляну к ней в ближайшее время. Она живет в меблированных комнатах.

– Это очень мило с вашей стороны, дорогая, – сказала леди Мирабель. – Не могу ли я пойти вместе с вами?

– Боюсь, она будет чувствовать себя неловко, будучи вынуждена принимать вас в своей скромной обстановке.

– Мне было бы приятно проводить вас до места, – в свою очередь предложил Джеффри.

– Дизайр вполне успешно и без нас может справиться со своей задачей, – посчитала своим долгом заметить Ровена. – Мы не должны никоим образом мешать ей свободно отправляться туда, куда ей хочется. А для большей надежности она может пользоваться экипажем и взять с собой кого-нибудь из слуг для охраны.

Вот уже несколько дней с того памятного вечера, когда состоялся бал в Седжвике, Ровена держалась необычайно дружелюбно, но Дизайр было по-прежнему неуютно в ее обществе. Несколько раз она замечала, как сестра Джеффри смотрит на нее, словно голодная кошка, приготовившаяся к броску.

– Я отправлюсь в обычной крытой карете, – сказала Дизайр. – Не знаю, как долго задержусь у нее.

Джеффри подбодрил ее шутливым замечанием:

– Моя дорогая, вам уже пора научиться не обращать внимание на всякие пустяки. Наш экипаж всегда к вашим услугам. В любое время дня и ночи.

Небо над городом потемнело. Со всех сторон нависли серые тучи. Экипаж подъехал к парфюмерной лавке на Патернос Pay. Дизайр одела зеленое шелковое платье, которое ей подарил Морган. Поверх платья на плечах у нее лежала бархатная накидка. Серьги с изумрудами, как и раньше, она прятала в маленьком кармане. Может быть, когда они с Морганом будут вместе, она наденет их для него.

В письме он упоминал о том, что вскоре собирается покинуть Лондон. Хорошо, если бы она сумела убедить его подождать с отъездом до ее аудиенции у его величества. Она сомневалась, нужно ли рассказывать Моргану о своих замыслах.