Шрифт:
Жаркий день
Этот длинный жаркий день,
Буйство оголённой плоти
День, садящийся на пень,
Изнывающий в болоте,
День, ложащийся ничком
В перепутанные травы,
День, ползущий червяком
Через кочки и канавы.
А зелёная вода
Глубиною манит бурой,
А постылые года
С детством крутят шуры-муры.
Всё смешалось в кутерьму,
Ноги, головы и души,
И, распихивая тьму,
Лезет
Я лежу на лоне дна,
А на мне лежит Марина;
Там – простора глубина,
Здесь – распластанная глина.
Реет в небе самолёт –
За него бы уцепиться –
Над страной сухих болот
Ледяная тает спица.
Сверху давит тёплый пресс,
Снизу – холод мирозданья;
И сосут уста небес
Из меня моё сознанье;
И бежит оно как сок,
Расставаясь с милой перстью,
В бирюзовый потолок
К безвозвратному отверстью.
03.07.10
Несостоявшееся падение
Как страшно и легко в октябрьском лесу
Упасть и остывать на ложе листьев палых.
Вот розовый закат – уже в седьмом часу,
Вот крестик-самолёт – в межоблачных провалах.
Мурашками спина оставлена вполне,
А ноги – далеко и не мои, а чьи-то
Оставленные здесь придачею к спине,
Которой все углы и впадины забыты.
К чему смыкать глаза? Я сплю, подставив их,
И холод сквозь зрачок проходит спицей синей.
И вот уже весь мир стал сумрачен и тих…
Но вскакиваю я и стряхиваю иней.
18.10.10
Начало
Дождь плакал так, как будто всё пропало
И нет иного счастья кроме слёз.
И всё ж сквозь тучи брезжило начало,
И брезжило всё более всерьёз.
Как лес, меня крутило и мотало,
Пот исходил из самых тёмных пор.
Но мне всё время чудилось начало,
Тот пункт, где начинается простор.
Когда же утро серое настало
И веки неба чуть приподняло,
Я понял, что начало убежало,
А может, просто спряталось в тепло.
День на дворе. Но что со мною стало?
Дождь перестал. И я стою пустой.
Я так хотел найти своё начало,
Но встал, увы, опять с ноги не с той.
20.11.10
Февраль
За окном завывает метель,
И ложусь я один на постель,
И спешу от постылой игры
Удалиться в иные миры.
Не
У меня лишь усталость в груди –
Я и другу уже, как врагу,
Дать, увы, ничего не могу.
Не хочу я ни с кем говорить,
Ни хвалить никого, ни корить.
Нет мне радости в том никакой –
Предпочтительней сон и покой.
Надоели мне ваши дела,
Мне и слава средь вас не мила,
И богатства мне надо чуть-чуть –
Только чтобы забыть и уснуть.
16.02.11
Праздность
Ну вот, ну вот… Ещё живётся как-то.
Проходят дни спокойно. Сон, еда…
И никуда не денешься то факта,
Что остальное, в общем, ерунда.
Вожди зовут куда-нибудь стремиться,
Все – якобы в труды погружены.
Но если корм себе находит птица –
И я найду, и стану видеть сны.
А чем они сует реальных хуже?
Не больше в них ни горя, ни стыда.
Кто заражён усердием снаружи –
Теряет вкус душевного труда.
Трудись, трудись! – и деньги ставят целью,
И власть, или возможность отдохнуть
Потом… А если всех метелью
Вас заметёт – не чище ль станет путь?
Пойдём, по мере надобности роя
Себе из этой «манны» корешки…
И – ни царя не надо, ни героя –
А Бог, глядишь, попустит нам грешки.
03.08.11
Ленивые стансы
Дни текут, а мне лениво –
Не до праздной суеты.
Сохнут травы, зреет нива,
Загибаются цветы.
Всё куда-то уплывает,
Убегает, льётся в прах.
Сны мне это навевает,
А не жалость, а не страх.
Раз такое уж случилось,
Раз уж так заведено,
Что бы в мире изменилось,
Если б я пошёл в кино?
Или если бы я сделал
Кучу разных странных дел?
Или если бы я бегал?
Или если бы я пел?
Может, как крупинка соли,
Я бы вкус исправил дней,
Если бы усильем воли
Стал влиять на них сильней?
Или то, что я имею
Здесь, сейчас, давя диван,
Лаконичней и честнее
Отражает Божий план?
Что мы все о Боге знаем?
Что мы знаем о себе?
Улетаем, улетаем –
И свистим, как дым в трубе.