Вождь

Прикли Нэт

Найл решительно двинулся вперед, яростно работая оружием и прорубился на несколько шагов, буквально войдя в стену с головой — но все, чего удалось добиться, так это выяснить, что она несомненно толще нескольких метров.

— Шериф! — запарившийся правитель спрятал оружие. — Отправьте смертоносцев на разведку вверх по шахтам. Может быть хоть там этой мерзости нет.

Однако надежды Посланника Богини не оправдались — губка плотно забивала все шахты, не оставляя для прохода ни малейшей щелочки. Путникам пришлось становиться на ночлег

вокруг надежно запертой от них лестницы, благо ни фальшполов, ни вентиляционных коробов видно не было, и за натянутой вокруг стоянки паутиной опасаться чего-либо не стоило.

К утру никаких новых идей ни у Найла, ни у северянина, ни у братьев по плоти не появилось. Правитель, подавая пример, первым вошел на лестницу и принялся врубаться в рыхлую массу, продвигаясь шаг за шагом вперед. Лохмотья коричневой губки сыпались вниз один за одним, легко перекатываясь из стороны в сторону от легкого толчка, клинок мелькал непрерывно, высекая проход по высоте человеческого роста. Труднее всего давалось прорубание расширения снизу — чтобы могли пройти пауки. Для этого приходилось или нагибаться, или садиться на корточки. Вскоре Найл не выдержал постоянной боли в спине, и стал рубить широкий проход в полный рост — так получалось проще.

Где-то за час он прошел весь первый пролет. Меч к этому времени из легкого, хорошо сбалансированного инструмента превратился в тяжелую, совершенно неподъемную железную палку.

Посланник Богини отступил, но вместо него на лестницу тут же поднялась могучая широкоплечая Нефтис.

Вскоре на площадку этажа покатились крупные мягкие куски. Стражница работала с такой яростью, что, казалось — одна способна измочалить всю стену насквозь, но уже через час стало ясно, что мягкая, податливая губка победила и ее. Телохранительница вернулась на этаж и, тяжело дыша, рухнула на пол рядом с Найлом.

На лестницу ступили Трития и Нувтуз.

— А что, если эта масса наполняет дом до самой крыши? — подошел к ним Поруз. — Что тогда?

— Тогда нам предстоит очень трудный путь, шериф, — твердо ответил Посланник Богини, давая понять, что никакого отступления не будет. — Кстати, северянин, а на каком этаже мы находимся? Пока меня каннибалы без сознания таскали туда-сюда, а потом по темным тоннелям гоняли, я совсем со счета сбился.

— Я тоже не считал, — пожал плечами Поруз. — Наверное, мы где-нибудь посередине дома.

— Думаешь? — засомневался Найл. — Давай попробуем сосчитать. За первые два дня мы прошли двенадцать этажей, потом были четыре с жилищами троллей, потом пошли жилые, там меня стукнули… Сколько их было? Шесть? Двенадцать?

— Да, около десяти, — кивнул северянин.

— Получается, два раза по двенадцать, плюс четыре с троллями, пирамида, плюс еще три этих, пустых. Тридцать два. А в доме этих этажей двести шестьдесят две штуки. А ты говоришь, до половины дома добрались! Чуть больше одной десятой дома получается, Поруз, не больше.

— Одна десятая… — северянин поднес

ладони к лицу. — И все это сделали обычные люди? Такими же вот руками? Не может быть!

— Вот так, — усмехнулся Найл. — А вы все трудолюбию муравьев удивляетесь.

Тем временем братья по плоти пробились уже к началу четвертого пролета. В отличие от Найла и Нефтис, они работали не до изнеможения, а сменяли друг друга через несколько минут — и каждый свежий человек работал вдвое бодрее, чем уставший.

— Наверное, мы пропустили выход на этаж, — подошла к правителю Аполия.

— Ладно, пойдем, посмотрим.

Посмотрим — оказалось слишком громко сказано. После первого лестничного поворота видимость стала просто плохой, а после второго — идти пришлось на ощупь. Хорошо еще, что вырезанные и откинутые назад куски губки не подворачивались под ногами, а просто сминались, и о них невозможно было споткнуться.

— Я начал рубить дорогу выше, — прозвучал в темноте мужской голос, — но подумал о том, что на этой площадке мог быть выход наружу.

— Сейчас, отойдите в сторонку, — попросил правитель, обнажая оружие.

— Я пошел работать дальше, — отозвался мужской голос.

— Аполия?.. — переспросил Найл промолчавшую девушку.

— Я в стороне, — немного снизу послышался голос.

После этого Посланник Богини более-менее спокойно стал тыкать мечом во все стороны, но каждый раз, пронзая толщу губки, клинок упирался во что-то твердое.

— Стены здесь вокруг, — с сожалением признал Найл.

— А я до очередного поворота дошел, — ответил паренек сверху.

— Подожди… — спрятав оружие в ножны, Посланник наклонился и, естественно, нащупал засыпавшие ноги почти до колен мягкие лохмотья. Он начал сталкивать мусор вниз, предупредив девушку: — Аполия, сбрось все это дальше на этаж.

Потом, выставив руки вперед, Найл поднялся к брату по плоти, отодвинул его в сторону. И снова принялся прощупывать клинком стены:

— Есть! Здесь был проход. Ты где? — правитель нащупал паренька. — Стой за спиной.

Посланник Богини принялся неспешно прорезать вход на этаж, прикидывая, сколько времени может занять расчистка всех комнат. Получалось, что следовало придумать другой способ поиска Семени.

Внезапно с силой опустившаяся рука не встретила сопротивления, и Найл с криком повалился вперед.

— Посланник! Посланник Богини! — испуганно закричали оба брата.

— Я цел… — выдохнул Найл, медленно приходя в себя. Упал он не в пропасть, и даже не на пол, а на толстый мягкий слой — но в памяти оставалось еще слишком свежо неожиданное падение в шахту лифта, случившееся точно в такой же темноте. — Идите сюда.

Несколько минут правитель радовался — он решил, что слой губки покрывает только пол и стены, и по этажу можно хоть как-то ходить, пусть даже проваливаясь по колено и на ощупь. Но не успел он преодолеть и десятка метров, как опять уткнулся в рыхлую мягкую преграду.