Вождь из сумерек 2
Шрифт:
– Разойдись! Отбой!
– Рота, подъем!
И так – до бесконечности. Пока не добился желаемого результата. Не без морально-нравственных трудностей, конечно. Леха, прошедший эту муштру с пятого на десятое в школе милиции, морщился страдальчески и намекал, что уж его-то, как друга и боевого офицера, Стас мог бы и освободить, Толян пыхтел, но не сдавался. Парня грела мечта когда-нибудь блеснуть своими умениями перед братвой. Груздень, оказавшийся двужильным, посмеивался. Войтик, таки добившийся у воеводы перевода в полусотню Стаса, оглушительно матерился, присовокупляя к своей средневековой брани изысканные выражения из лексики Стаса, и ржал при этом во все
Маршруты утренних прогулок с каждым разом становились все длиннее и длиннее. И Стас в душе уже начал надеяться, что к концу месяца его бойцы сумеют выдержать около тридцати верст и остаться после этого в живых.
Первый урок не прошел даром.
Уже на следующее утро строй преобразился. Истерзанные собственным оружием, вои весь вечер прилаживали к своим мечам новые ремешки, мудрили и соединяли колчаны с саадаками, но утром стояли в строю преображенными до неузнаваемости. Весь вид портили неуклюжие кольчуги и былинные шишаки на головах. Но с этим приходилось пока мириться. Как и с сапогами. Но Стас, уповая на солдатскую находчивость, не отчаивался.
– На-право! Бегом марш! – командовал он, и грохочущая бронированная колонна скрывалась за воротами крепости.
К их возвращению на площади стояло всегда два-три десятка ротозеев, жадных до скромных развлечений. А развлечений было немало.
Стараниями Стаса, Лехи, Толяна, Груздня и Войтика крепостная площадь преобразилась. За сутки на ней появилась настоящая полоса препятствий. И не какая-нибудь, для отмазки. А такая, на которой и ОМОНу не стыдно было бы заниматься. По соседству с полосой поднялись настоящие гимнастические перекладины, для чего пришлось у воеводы выпросить несколько кованых ломов.
И если кто-то думал, что после легкой пробежки под ясным солнышком прохладным утром издевательства закончатся, то он и предполагать не мог, что все только начинается.
Глядя на все эти орудия пытки, Леха с сомнением покачал головой и с нескрываемым укором прошептал, оглядываясь по сторонам.
– Стас, ты что, спецназ готовить думаешь?
Стас воткнулся в него острым внимательным взглядом и резко ответил.
– Друг мой Леха, ты разве не понял, что мы здесь навсегда? А таскаться по Богом забытым крепостям я вовсе не собираюсь. Как там говорится? Мы здесь всерьез и надолго. Мы одни. И рядом никого. И это – моя тысяча бессмертных. Мои преторианцы. Хотя, нет. Преторианцы умели и продавать. Обойдемся без них. Пока вот только эти. Но скоро будут и другие. Те, кто поверят в меня. В тебя. Даже в нашего Толяна. А уж вышколю я их так, что все известные «тюлени» и «котики» рядом не стояли. О таком материале, какой попал в мои руки, только мечтать можно! Ты понял меня, напарник? Или ты со своим образованием готов торчать вечность в этой крепости с дубиной в руках?
Леха обиженно мотнул головой.
– А раз так, не корчи обиженный рожи и помогай!
И рванулся к полосе препятствий.
– Всем смотреть и запоминать!
И змей скользнул в лабиринт. Вправо, влево, вправо, влево. Упал на живот, вжался в землю, словно слился с ней… Кувырок, еще один, откат в сторону. Нож выпорхнул из руки, воткнулся в пустую глазницу одетого на кол шлема. Как по земле, пробежал по отвесной стене штурмовой башни и он уже в окне. Вскинулся во весь рост, подпрыгнул, повис в окне второго этажа, подъем переворотом, снова прыжок и из окна третьего этажа прыжком на канат. Канат зашипел в ладонях. Бревно… Добрый мужик такое бревно ладонями обхватит, а Стас по нему, как по широкой дороге бегом и на вкопанные торчком пеньки. С пенька на
Выпрямился во весь рост, отряхнул брюки и окинул строгим взглядом строй.
– Вот примерно это я должен увидеть от вас через две недели. Зачем, объяснять не буду. И так все понятно. А чтобы еще понятней было – налево! Из кремника шагом марш! Войтик, бегом за кошкой…
Остановил воев перед стеной кремника недалеко от ворот. Войтик подал ему кованую кошку с привязанной к ней прочной веревкой. Стас осмотрел узел и, видимо, оставшись доволен, не спеша, раскрутил ее и закинул на стену. Зубья кошки лязгнули о камень стены. Дернул несколько раз, проверяя надежность, отошел на несколько шагов, разбежался, подпрыгнул, схватился двумя руками за веревку и побежал по стене наверх, едва касаясь ее носками кроссовок. Подтянулся, вскинул послушное гибкое тело на стену и встал во весь рост, помахивая рукой. И прежде, чем воины успели опомниться, он снова повис на канате. Уперся ногами в стену, выпрямился и бегом, вниз лицом, спустился обратно.
Воевода, снедаемый любопытством, наблюдал за всем происходящим со стены. Забыв о начальственном чине, рылся в дремучей бороде и шлепал губами, что-то соображая, и потопал вниз к Стасу.
Толян сказал первое, что было доступно его пониманию.
– Вообще реально!
Войтик изумленно крякнул и развел руками.
– И как я затянусь туда? А если затянусь, так обратно мордой вниз опять же. А, Груздень?
Груздень с ответом не торопился. Что-то обдумав про себя, рассудительно заметил:
– Он так один мог всю стражу вырезать, а потом, не поспешая, и всех, кто в кремнике.
Стас, тем временем, оглядел ошеломленные лица и, улыбаясь, спросил:
– Кто может повторить?
Желающих, как он и ожидал, не нашлось.
– Ну, что же. Начнем с азов, то есть – сначала.
И повел всех к перекладине.
– Толян, десяток оставляю тебе на растерзание. Делай с ними что хочешь, но чтобы каждый мог подтянуться не меньше двадцати раз. Подъем переворотом, само собой разумеется, ну, и все, что вспомнишь из школьной программы. Про «упал и отжался» не забудь.
Широкое лицо Толяна осветила счастливая улыбка.
– Ты радоваться не спеши. Показать-то сам сумеешь?
Толян обиженно сверкнул глазами и вместо ответа пружинистым спортивным шагом подошел к перекладине.
Стас не стал смотреть на предъявленные доказательства спортивной подготовки братка, а повернулся к Лехе.
– Тебе досталась полоса. Каждый день после прогулки до обеда и до той поры… Ну и, наконец, друг мой Груздень. За тобой стена… Не старайся повторить в точности все то, что я показал. Побьетесь. А мне покойники без надобности. К тому же, Войтик вызывает симпатию. Менять команды ежедневно. После обеда бой на мечах и рукопашная. Разойдись! – закончил он и повернулся к воеводе.
– Ты чем так озабочен, Серд?
Серд снова зашлепал губами, ловя за хвост уплывающую мысль.
Стас понимающе кивнул головой.
– Думаешь, не тому учу твоих ребят, воевода? Может, ты и прав. Не всякая мамаша после этого захочет поздороваться со мной на улице. А уж о том, чтобы подать ковш воды, так и речи быть не может. Прав ты, слов нет. Не на богатырский поединок готовлю. Где уж мне…
– Диковинно речешь. А творишь – и того диковинней. И стрелы мечешь не по-нашему. И мечом рубишь не так. А все выходит так, что удача на твоей стороне оказывается. И с улыбкой все, а вроде зверовато.