Воздушные разведчики
Шрифт:
– Ну спасибо, сержант, разъяснил, - поблагодарили мы, хотя и не совсем поняли, где и как нам придется воевать.
Пока шло формирование полка, летчики единственной боевой эскадрильи летали на разведку на старой технике. Полк вооружался новыми скоростными бомбардировщиками Пе-2. Они были запущены в производство в 1940 году и поступили в некоторые бомбардировочные полки незадолго до начала войны. В нашем училище не было ни одного учебного Пе-2. С нетерпением и любопытством мы ждали прибытия первой партии новых бомбардировщиков. Как-то они выглядят? Как летчики к механики
Всем нам выделили помощников: по механику и мотористу. Их привели на аэродромную стоянку и предложили мне первому: "Подбирай свой технический экипаж!" А как подбирать? Обуты в башмаки и обмотки шинели у всех не по росту. Словом, пехота! Самолеты видели, наверное, на картинках. Так который из них лучше, хуже? Спросил у одного паренька:
– Фамилия?
– Григорьев!
Нормальная фамилия. Не какой-нибудь Пробейголова или... Гутшабаш (были у нас такие механики). По такому же принципу выбирал и моториста.
А вот с летчиками и штурманами дело обстояло хуже. Командир полка Тюрин часто пропадал в Москв( то в управлении кадров ВВС, то в пересыльных пунктах подбирая летный состав. Требовались отличившиеся боях или очень опытные авиаторы - ведь не каждый годился в разведчики. Но выбор был небольшой. Летчике и штурманов не хватало. В нашей эскадрилье насчитывалось всего три боевых экипажа. Еще одна эскадрилья была укомплектована летным составом лишь наполовину И когда в середине сентября впервые весь полк построился на плацу - должны были зачитать приказ Верховного Главнокомандующего, - было заметно, что технарей больше, чем летчиков.
Из приказа стало ясно, что враг стремительно приближается к Москве. Напрасно мы ждали, что нас перебросят на фронтовой аэродром. Воевать будем из Подмосковья. Тут уже проходил фронт.
Наконец и в нашу эскадрилью поступили новые бомбардировщики. Мы хотели было, как полагалось, осмотреть моторы, но комэск старший лейтенант Климанов сказал:
– Отложить до утра! Успеете только раскапотить как стемнеет. В темноте-то что за работа...
И мы зашагали в казармы. Километров семь пути. Что поделаешь? Единственная в полку полуторка едва вместила летчиков, штурманов и стрелков-радистов, В унтах и меховых комбинезонах они не способны быстро передвигаться. А мы, "технари", хоть и проведу весь день в беготне и трудах, нашли в себе силы доплестись до столовой. Немного поковырялись в тарелках ц скорее в казармы - ноги гудят. Заснули сразу, едва сбросив обмундирование.
Подъем был ранний. Полуторка на этот раз находилась в нашем распоряжении. Когда мы подъехали к самолетам, то увидели под ними незнакомых людей, которые что-то мастерили в чреве бомбардировщиков. Одни были в форме, другие в штатском. Они не обратили на нас никакого внимания, продолжая заниматься своим д@. лом под руководством незнакомого майора.
– Морозов Михаил Яковлевич! - представился он инженеру эскадрильи Фисаку. - Начальник разведку полка. Вот устанавливаем фотооборудование...
Механики-фотоспециалисты монтировали внутри бомболюков стальные рамы. К ним они прикрепляли фо. тоаппараты. Появился рабочий из ремонтных
Механики работали весь день, но успели оборудовать всего два самолета. Майор сам проверял их работу и остался доволен. Фотоаппараты были настолько большими - чуть ли не с кухонную плиту, - что в центральном бомболюке совсем не осталось мест для подвески бомб. И это нас очень удивило.
– А чем же летчик будет бить фашистов? - спросили мы майора.
– Молодые, а забияки! - лукаво улыбнулся Морозов. - Вам бы только бомбы швырять. А ведь есть и другие задачи...
– Не понимаем, товарищ майор. Объясните!
– Много будете знать, скоро состаритесь! И майор, загадочно улыбнувшись, натянул на лоб фуражку и удалился вместе с фотоспециалистами.
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ
И вот настал долгожданный день: переучивание на новых бомбардировщиках закончено, полк готов к боевой деятельности Рано утром 3 октября наиболее подготовленные экипажи улетели в тыл фашистов.
Как заведено в авиации, механики поднялись раньше всех и затемно прибыли к самолетам, чтобы запустить и прогреть моторы, проверить все жизненно важные узлы машин и спецоборудования. Я со своей командой механиком Василием Григорьевым и мотористом Павлом Федотовым - помогал младшему технику - лейтенанту Григорию Бельскому, который обслуживал новенький Пе-2, закрепленный за командиром эскадрильи.
Рассвет чуть забрезжил, но чистое небо стало затягиваться облаками. Приподнятое настроение омрачилось опасением, что боевые полэты могут отменить. Облачность сгущалась. Но вот со стороны казарм показалась тень двигающегося грузовичка. "К нам или в соседнюю эскадрилью?" К нам, к нам!
Через борт затормозившей машины перепрыгнул боевой друг нашего Бати штурман Политыкин. Сам комэск уже вышел из кабины и слушал доклад Бельского.
– Товарищ командир, самолет к вылету готов! Все в порядке!
. - Вольно! Коли в порядке, то полетим, - спокойно ответил командир и начал пристегивать лямки парашюта. В этот момент я услышал, как моторист тихо сказал механику Григорьеву:
– Как же в порядке, когда бомбы не подвешены?
– Не твое дело, - ответил Василий. - Приказано стоять "смирно", так стой!
– Хошь - сгой, а я не буду! Ведь была команда "вольно", - упорствовал моторист. - А что бомб нема, пойду скажу старшому.
Мой моторист, хотя и младший по званию, годами был старше нас. Родом из псковской деревни, молчальник но себе на уме, иногда в час досуга вдруг осаживал иного механика-горожанина, мало смыслившего в том, как выращивают хлеб, пускавшегося в рассуждения о сельской жизни. За невозмутимость, хладнокровие и большую рассудительность его стали величать Пал Карпычем.
Моторист подошел ко мне и повторил вопрос, с которым обращался к Григорьеву.