Воздушные грани
Шрифт:
Мама и папа очень любили друг друга (возможно любят и сейчас, знаете, я не очень разбираюсь в этом нежном чувстве).Они познакомились на папином концерте, когда ему было семнадцать, а маме шестнадцать. С тех пор прошло уже двадцать пять лет, а они до сих пор вместе.
Самая старшая из нас-это Саманта, моя сестра, которую я очень люблю. Пять лет разницы в возрасте не играют большого значения, поэтому с ней мы лучшие подруги. Саманта всегда была моим идеалом: стройная, милая, с большими голубыми глазами, рыжими как у отца шикарными волосами. Грациозная, величественная. Конечно сказалось балетное прошлое: с трех лет мама учила ее этому искусству, даже сейчас она хорошо танцует. Беатрисса всегда гордилась ей, наверное здесь я и завидовала сестре. Но упрекнуть маму в меньшей любви и ласке,
Чарльз – мой старший брат. Разница у нас всего 2 года, но я иногда считаю себя старшей. Слишком много необдуманных поступков он совершает, из-за которых родителям очень достается: общество очень любит судить о людях, ничего о них не зная. Чак такой же обезбашенный, как и папа в его возрасте: он сколотил свою группу, играет на городских концертах и в клубах; обесцветил свои светлые волосы (считает это дико крутым),ходит в спортзал..в общем мой брат безумно любит быть в центре внимания, а особенно в центре внимания женской половины. Вообще в детстве мы очень ладили, сооружали замки из чего попало, проказничали, ставили пьесы для домашних, концерты, но когда он вырос, он забыл совсем о том, что я его маленькая сестра и отношения между нами стали очень сложными. Хотя он всегда заступался за меня и каждый, кто хоть что-то плохое обо мне говорил… обо мне никто никогда ничего плохого не говорил. Тем лучше.
Бабушка с дедушкой Павлом всегда ссорились. По словам Павла, в этом проявляется их взаимная любовь. Может быть наедине они и были нежны и ласковы к друг другу, но только не на людях. Вообще наша семья-одна из самых дружных и веселых, я думаю.
Мое детство прошло среди любящих родителей и дружных сестры и брата. Я была самой обычной веселой и резвой девочкой, которая занималась музыкой. Именно музыкой, потому что я не такая гибкая, как сестра. Попросту говоря я неуклюжая, все попытки мамы научит меня паре балетных па оборачивались полным провалом: разодранные колени от частых падений, вывихнутые лодыжки и прочая ерунда. Тогда отец и привез от бабушки старое лакированное пианино.
В доме номер шестнадцать на Весенней улице с самым удивительным в городе садом и задним двором происходили самые необыкновенные для меня вещи. Не говорите только, что каждый считает свой дом удивительным и любит его, я это знаю.
Я помню, как всегда мы ели на веранде за огромным столом, покрытым старой кружевной скатертью; украшали елку, которую папа приносил из Ортеркского леса каждый год; играли в гостиной с Чаком в приставки, и я зачастую выигрывала, а Сэм смотрела на нас, как на дураков и говорила, что надо думать об учебе, нам все таки уже больше пяти. Но это все кончилось. После того, как Сэм закончила школу и поступила в институт жизнь стала совсем другой, родители еще больше ушли в работу и часто мы с братом были предоставлены сами себе и музыке.
На тарелке лежал яблочный пирог, а в голове одна за другой проносились мысли о том, что со мной будет сейчас и как же хочется вернуться в то время, когда показывали телепузиков по тв.
Элла потрепала меня по плечу:
– Несс, пошли в твою комнату, там и поговорим.
Я кивнула, отпила из кружки уже холодный чай и встала. Голова не кружилась, и я автоматически пошла к себе, по тому пути, по которому уже ходила тринадцать лет, с тех пор, как мне сделали свою собственную комнату. Я не надеялась увидеть ее неизменной, все здесь поменялось, и как я думала-моя комната не исключение.
Поднявшись наверх я подошла к двери. И она здесь была уже не та: это была совершенно новая дверь, подобная такой, какие ставят в жутко богатых домах, резная, благородного
Я повернула ручку и с ужасно бьющимся сердцем вошла в комнату. Зажмурившись, я переступила через проход. Глаза открылись и страх улетел далеко в космос. Все также и даже немного лучше. Моя огромная кровать с мятным плюшевым пледом стояла посередине. Слева от нее в углу стоял мой прозрачный письменный стол, обычно на нем лежал ноутбук, учебники и различные записки и фото под столешницей. Рядом стоял пушистый пуфик-великан, с ящиком тайником, где я хранила все фотоальбомы, дневнички и прочую памятную ерунду.
Окно с подоконником-диванчиком также было около кровати. Я обожала это место, оно казалось мне чем-то волшебным, ведь окно выходило в наш чудесный сад, который сам по себе был неким мистическим миром для меня: казалось феи и гномы появляются тут время от времени. Но сейчас, глядя в окно, я подумала, что это все глупости – я слепо предала свою веру в волшебство.
Подушки с разноцветными мохнатыми чехлами так и манили, но мне совсем не хотелось сейчас сидеть и мечтать. Рядом с кроватью, по правую сторону находилась тумбочка-моя детская розовая тумба, моя ровесница. Около двери, справа был туалетный столик, обычно с кучей косметики, которую Саманта клала туда, потому что было жалко выкинуть. В правом углу находилось электронное пианино, подаренное папой на прошлый новый год. О, как мне хотелось сесть и заиграть, но я даже и думать не могла об этом! Рядом находились две двери, покрытые когда-то мной блестящей флюоресцентной краской. О чем только может мечтать девочка? О такой комнате как у меня, вероятно. Но я никогда не мечтала, я могла делать здесь все, что хочу. И только сейчас я поняла, что действительно благодарна своим родителям за все, что имею!
Моя комната – с мятными рифлеными обоями, паркетным полом, блестящими светящимися дверями, пушистой мебелью и звездным потолком, не была такой, как прежде, признала я со страхом. «Боже, я не могу узнать здесь ничего! Ноутбука на столе нет, как и фото, учебников и записок. На стене не висят плакаты, на туалетном столике нет косметики, а вид в сад совсем иной.» Я поспешила забежать в ванную, здесь все осталось прежним, лишь свет показался мне ярче. Мой шкаф! Второй дверью был мой небольшой шкаф с комодом и полками для обуви. Честно, мне было страшно заходить туда, но я зашла. Шкаф оказался пуст, я отнюдь не была удивлена. А нет, что-то все-таки в шкафу было! Моя джинсовая куртка, а также джинсы, леггинсы и простая синяя туника-все висело в конце. Внизу валялась сумка от H&M и кеды Converse. Остались мои самые любимые вещи! Я вышла из шкафа. «Почему я чувствую себя так опустошенно? Не удивительно, такое ощущение, что меня просто обокрали!»
Бабушка все это время стояла у входной двери и смотрела на меня с взглядом полным сожаления и тревоги. Я хотела было сказать: «Ба, ты чего, ты же не виновата!», но передумала. «В чем она не виновата? ЧТО здесь произошло?!».
Элла не решительно заговорила:
– Я понимаю, здесь кое-что поменялось, но мы можем купить тебе другие вещи! Я имею ввиду одежду, косметику, а также телефон и остальное. Ты же не против?
– Бабушка, объясни мне еще раз все с того момента, как ты сказала, что я умерла. – «Как же я могла такое сказать? В голове не укладывается, будто это звучал совсем не мой голос!».
– О, зайчик, давай присядем. – Элла села на кровать, я последовала ее примеру. – Я расскажу тебе небольшую предысторию. – Тут я приготовилась услышать одну из добрых детских сказок, которые Элла рассказывала мне в детстве, но вспомнив, что разговор пойдет вовсе не об этом, а о чем-то траурном и страшном, я натянула футболку на коленки и приготовилась слушать. – Никто не знает, что есть жизнь после смерти, такая же жизнь, как и в том мире. Все люди после смерти появляются тут. Наш мир точно такой же, но многое здесь отличается. Ты наверное заметила. Небо, вещи..здесь все иное, даже яблоки! Но со временем ты привыкнешь. Все привыкают.