Войны мафии
Шрифт:
Чарли умолк, чтобы перевести дух, и сразу же натолкнулся на взгляд суженных, горящих злобой глаз. Кажется, Гарнет была права.
— Чио, мы не собираемся оповещать о семейных планах редакцию «Уолл-стрит джорнэл». Для посторонних, черт возьми, даже для семьи версия такая: Чарли решил сконцентрироваться на финансах, поэтому весь остальной бизнес переходит в твои руки. Да так оно и есть на самом деле.
Мрачное молчание Чио разрасталось, пока не заполнило собой все пространство.
— На самом деле, — внезапно прохрипел он, меряя взглядом Чарли; сморщенная рука скомкала принесенный Чарли список с такой
Снаружи по Доминик-стрит прокатил тяжелый грузовик, разразившись залпом оглушительных выхлопов. Чарли, с трудом удерживаясь, чтобы не вспылить, очень тихо проговорил:
— Чио, я служу семье уже два...
— Служишь?.. — Итало произнес это слово таким голосом, что оно просвистело в воздухе, как дротик. — Ты служишь?.. Ты наемный работник? Клерк? Что же такое тогда семья? Контора, из которой уходят на пенсию?..
— Ты чертовски хорошо знаешь...
— Я знаю, как ты жаждешь респектабельности, — вспомнив о молодых Риччи, играющих в карты в коридоре, Итало понизил голос почти до шепота, но тут же снова заговорил громче: — Я наблюдаю за тобой годами, Professore mio. И давно заметил пожирающую тебя хворь — ты заразился от своей англосаксонской жены. А индианка прикончит тебя. Ты сгоришь, Чарли. Ты покупался задешево — на лицемерие, на котором построена эта страна.
— Чио, послушай, ты...
— Послушай ты. Эта страна построена на воровстве, предательстве и рабовладении. Как все страны. Ниггеры и краснозадые вроде твоей красотки подохли первыми ради Великой Америки. Власть сейчас в руках кучки негодяев. Пока они время от времени позволяют нам подбирать под себя города, создавать корпорации... Очковтиратели! — Он сделал глубокий, прерывистый вдох. — Скажи мне вот что, тупой копеечный ублюдок: Ли Лакока, присвоил себе респектабельное имя — Крайслер. Удалось бы тебе создать «Ричланд-холдингз», если б ты не позаботился украсть симпатичное, белое, англосаксонское протестантское имя Ричардс?
Близилось время ленча, но проблем становилось все больше, напряжение возрастало. Телевизионные студии западного побережья оказались под контролем Федеральной комиссии по связи. Как всегда, проблемы создавали не финансовые, а совсем другие подразделения империи Риччи.
Начиная с телестудий и кончая агентствами по найму рабочей силы — все, абсолютно все могло стать источником серьезных неприятностей. Голова у Чарли была как кипа хлопка, на которой лопнули железные скобы. Клочья ваты из головы Чарли трепал налетающий ветер.
Он потянулся к телефону и набрал номер.
— Адвокат, ваше расписание позволит вам встретиться со мной за ленчем?
— Па? — переспросила Уинфилд.
Какой бы ни была погода, подумала Уинфилд, направляясь к Центральному парку, они с отцом встретятся на углу Шестидесятой и Пятой авеню. И ограничатся легкой закуской — что-нибудь вроде сосисок, или «чисто говяжьих» колбасок, все как на подбор — псевдофаллические символы.
Один парень по имени Алек из Кембриджа настойчиво
Уинфилд с удовольствием вспомнила, как столкнула Алека в Чарльз-Ривер при последней их встрече. Бедняга чуть не умер от переохлаждения. Несмотря на такое обхождение, Алек продолжал регулярно названивать ей из Небраски. Один раз он заявил, что твердо решил приехать в Нью-Йорк и встретиться с ней.
— Поплаваешь в Гудзоне, — мрачно пообещала Уинфилд и бросила трубку.
Она добралась до условленного места немного раньше, чем рассчитывала, и теперь стояла, разглядывая прохожих. Часто попадались пары — пожилой мужчина с молоденькой девушкой. Уинфилд подумала про себя, что, возможно, в какой-то степени Алек прав.
Самые первые ее воспоминания относятся ко второму году жизни (только с коэффициентом интеллекта 150 можно сохранить впечатления раннего младенчества). Поцелуи и объятия и больше ничего такого... подозрительного. Может, Банни могла бы что-нибудь подсказать, но чтобы задать такой вопрос Банни, нужно быть совсем сумасшедшей.
Уинфилд заметила отца раньше, чем он ее. Чарли выглядел подавленным, он шел, сутулясь, опустив плечи. В руках у него были две банки диетической кока-колы и два больших бутерброда, из которых сыпались на ходу листики латука.
— Выпрямись немедленно! — потребовала Уинфилд. — Ну и вид у тебя сегодня.
Чарли нахмурился:
— Соответствует обстоятельствам.
Они выбрали себе скамейку невдалеке от торговца воздушными шариками.
— Когда день начинается с оскорблений Чио Итало... — пробормотал Чарли.
— Не согласен на раздел?
— Нет. Пытался сегодня как мог убедить его, рассыпался мелким бесом... Он, конечно, не поверил ни единому моему слову. Этого следовало ожидать. Он не хочет понять меня.
— И не поймет никогда в жизни. — Уинфилд выковыряла из бутерброда кружок сырого лука и швырнула в сторону контейнера для мусора. — Никогда. До него никогда не дойдет, как это симпатяга Эль Профессоре, в которого он инвестировал кучу денег, может ни с того ни с сего заявить, что его от этих денег тошнит.
Чарли вздохнул и переменил тему.
— Я говорил тебе, что прочитал еще одну лекцию в Нью-йоркском университете?
— И какие кошмарные сюрпризы ожидали тебя на этот раз?
— Ни один студент не знает, что такое экватор и где он находится. А также что такое Общий рынок. И Солнечная система. И сифилис. И кто такая Лилиан Гиш.
— Понимаю. Жуткое потрясение. Подтверждаются твои худшие опасения.
— Прекрати, Уинфилд. С меня хватит стычки с Чио. Господи, я просто труба, по которой кровавые деньги Риччи перекачиваются в «Ричланд-холдингз». Я решил избавиться от этих денет и готов заплатить за это. Только бы не сорваться с поводка. Господи, как я этого хочу.
— Но Чио никогда не поймет, почему ты этого хочешь.
Чарли обреченно покачал головой Он едва надкусил свой бутерброд.