Война
Шрифт:
— Оно подпорчено. Моя сила калечила его целый век, а мой ремонт кажется работает все хуже из-за роста той самой силы. Пусть отец отремонтирует его, когда вернется.
Элим повернулся к мечнику, слова которого из-за скорости произношения слились в один сплошной поток в попытке донести всю важность его требований. Один Воитель — это точно не достойная охрана для всего, что лежит внутри. И пусть на планете вряд ли найдется дурак, который решит сунуться в столицу Альянса с дурными намерениями, рисковать таким богатством нельзя.
— Прам.
Удивительно, но одного слова Элима хватило, чтобы тот оторвался от спора и повернулся к нему.
— Мне
Прам ещё раз глянул на заполненное хранилище, потом перевел взгляд на Шона.
— Шон отведет тебя куда попросишь. А я пока побуду тут хорошо? Хотя бы пока сюда не пришлют больше охраны, — мечник обратился у ученому, — а ты? Пойдешь с дядей или останешься здесь?
— Здесь, — ответил сын Анзора довольно быстро, — тут много работы. Нельзя оставлять все в таком виде. Нужно все описать и рассортировать по складам.
Возвращение легендарного дяди, которого он никогда не видел, не смогло затмить профессиональных обязанностей Даниила. Да и профессионального интереса тоже. За всю свою жизнь он общался с Ромой, главой исследователей всего Альянса, куда больше чем с родным отцом. Он тоже был изобретателем и ему очень хотелось узнать свойства принесённых материалов и найти им применение в своих проектах.
Шон, Элим и Рухон вышли на улицу. Первый Перерожденный уже чувствовал, как сюда двигаются сильные Перерожденные. Прам действительно постарался согнать сюда как можно больше людей для охраны.
— Найди мне место, где немноголюдно. Чтобы я мог не сдерживаться и никого этим не стеснять.
— Есть одно место. Вы его хорошо знаете.
Американец не соврал. Элим очень хорошо знал место, куда его привел Шон. Его мастерская. Тут ничего не изменилось с тех пор как он ушёл. Чувствовалось, что городская суета обошла это место стороной.
— Люди сюда редко заходят. Есть негласное правило, что сюда можно только верхушке Альянса. Тем, кто ещё вас застал. Когда они собираются вместе, то обычно проводят время перед вашей мастерской. Ну а внутрь… туда кажется только Анзор заходит.
Элим присел на корточки у границы того места, где создал свою новую силу. Место никак не изменилось. Ни травы, ни отпечатков обуви. Застыло в том же положении, в каком он видел её последний раз. В этом месте все ещё чувствовались отголоски воли Вселенной, чуть не убившей его за неслыханную дерзость.
Первый Перерождённый неспешно дал волю своей силе. Шон и Рухон успели отойти на безопасное расстояние. Из складок одежды вновь показался мешочек с конфетами.
— Для чего эти конфеты? — спросил Шон из чистого любопытства.
— Жак’ра говорил, что я должен умереть из-за своей силы, да?
Американец кивнул.
— Ну вот. Благадоря этим конфеткам я все ещё жив.
Элим под удивленным взглядом быстро раскусил одну из конфет. Из носа у него тут же пошёл пар.
Глава 419
— Ну и где они? — спросил недовольный Анзор, поглядывая на часы. Мужчина уже начал постукивать ногой по платформе вокзала в нетерпении. Он не видел своего брата больше века и вот тот наконец-то вернулся. Поезд на магической тяге, который отправит их с десятого этажа прямиком до первого отходит через несколько минут, а его любимые дочурки всё не появляются.
— Потерпи немного. Скоро придут, — решила успокоить мужа Глория.
— Или как в прошлый раз задерживать поезд на полчаса.
— Ну или так, — сказала женщина и улыбнулась.
Анзор
— Ну наконец-то, — сразу же заворчал Анзор, — пойдем, ждут только нас.
Мать с дочкой обменялись улыбками и молча последовали за главой семейства. Они все знали, что после пары минут ворчания Анзор снова станет любящим отцом, готовым простить дочуркам что угодно.
Анзор молча сел и уставился в окно, под легкие смешки старшей. Софи была его вторым ребенком. Его любимой дочкой. Она довольно быстро просекла в каком хорошем положении находиться и стала этим пользоваться. Анзор оказался не готов сопротивляться такому прелестному созданию и баловал дочь, когда появлялась такая возможность. Быть суровым родителем выпало Глории с чем она успешно справилась. И дети любили её не меньше чем отца.
Софи выросла очень целеустремленной и волевой женщиной. Анзор и сам не заметил, как она превратилась из маленькой девочки во взрослую женщину-воительницу. Казалось совсем недавно он укладывал её в кроватку, а вот уже напротив него сидит почти полная копия матери: длинные светлые волосы, высокие, подтянутые скулы, чуть острый подбородок. От него у неё только аккуратный прямой нос и тёмно-серые, почти чёрные глаза.
Рядом сидела Грейс. Первым за что цеплялся взгляд — яркие, красные волосы, которые она покрасила, чтобы больше быть похожей на свою крёстную — Ирэн. Она была ниже обоих родителей и имела довольно хрупкую фигуру, но очаровывающую фигуру. Грейс всегда была добрым и милым ребенком и мягкие черты лица лишь подчеркивали её добродушие.
Скоро Анзор сдался под пристальным взглядом старшей дочери, и перестал хмуриться. Завязался тёплый семейный разговор. Дочери делились с родителями последними новостями из своей жизни. Софи была сильным Адептом и служила в одном из гарнизонов на нижних этажах. Её сестра, Грейс, пошла по стопам матери и являлась боевым целителем, последние полгода она проходила образовательные курсы, проводимые целителями-ветеранами, пока война снова не потребует их присутствия. Она тоже была Адептом, пусть и не таким сильным как старшая сестра. На восьмом этаже к ним присоединился ещё один член семьи — Виктория. Самая младшая из его дочерей и тем не менее, она уже являлась грозным Адептом благадоря своей особенности. Виктория была единственным ребенком в их семье с особенностью, которая позволяла ей управлять энергией на невероятно высоком уровне. Вкупе со своим превосходным умом она довольно быстро получила офицерское звание в Альянсе и стала одним из лучших тактиков в армии. Внешне она ничуть не уступала своим сёстрам. Угольно-черные волосы были собраны в короткий хвост, на всегда серьёзном лице покоились очки в роговой оправе, под цвет волос. Ростом она была чуточку больше отца, а все женские формы она взяла от матери.
Три дочки красавицы были самой большой гордостью Анзора, которую тот ревностно оберегал, о чем он раструбил чуть ли не на весь свет. Младшая из дочерей быстро втянулась в разговор и скоро он дошёл до причины их сбора и путешествия на поверхность.
— Как ты думаешь, каким вернулся дядя Элим? — спросила Софи.
Счастливое выражение на его лице как-то резко замерло. Не исчезло, но потеряло всю свою искренность, превратилось в маску, пока голова подбирала способ выразить мимикой всю ту палитру эмоций, которую испытывал мужчина, размышляя над состоянием своего брата.