Война
Шрифт:
И тут же удостоился еще одного неодобрительного взгляда командира.
— Атака ночью отличается от дневной только тем, что им придется внимательней считать. Они дают нам выстрелить двадцать раз. После чего мы даем им время на свой прорыв. — Он показал на песочные часы у командующего стрельбой солдата. Через четыре оборота мы начинаем снова.
Пройдясь еще раз по стене, оглядев оставшиеся крючья, впившиеся в стены парапета, Иллар с Фаркусом спустились вниз.
— Это ваш первый бой, лорд Иллар, — сказал Фаркус, верно угадавший состояние молчаливого Иллара.
— Не
— Да я помню, — слегка усмехнулся Фаркус. — И я заметил, вас не мутило от убитых. Убивать вам не впервой.
— Но я показал себя полным идиотом, со своими вопросами и замечаниями, — не выдержал и горько сказал Иллар. — А ведь все эти совещания, всё планирование происходило с моим участием.
— Опыт, сынок, опыт, — задумчиво произнес Фаркус, — всего не учесть, всё не упомнить. Правда отличается от полета мыслей. Да и они часто рисуют не то, что происходит на самом деле. Ты правильно сделал, что рвался сюда. Именно тут ты получишь всю картину и сможешь в дальнейшем охватить всё и вся.
— Как Кандир? — невольно улыбнулся Иллар.
Уж бывалому-то воину не надо было бежать на стены, чтобы убедиться, как воюет противник.
— И Кандир не предусмотрел слишком высокие и удобные для пиратов брустверы.
Навестив Расила, они забрали с собой пришедших в себя Латина и Сайла.
Они не успели отойти от башни, как на этом же участке началась вторая атака. И они кинулись обратно. Резервный отряд уже отошел к месту своего расположения. Но если враг надеялся, что ряды защитников поредели, то он просчитался. Забрав с собой раненных, резервный отряд оставил на оголившемся участке достаточное количество воинов, чтобы восполнить пробел в рядах защитников. И теперь битва разгорелась с новой яростной силой.
Курхот бросил на штурм свежих людей. Новые абордажные крючья взвились в воздухе, вгрызаясь в камень, и по ним вверх взбирались все новые и новые враги.
На этот раз воины Курхота обошлись без плотов, кидая абордажные крючья с бруствера. Но если штурмующих на стены можно было расстреливать с бойниц башен, то атака на саму башню стала смертельно опасной. Атакующие были вне обстрела, если защитники не успевали перерезать канат, добираясь до зубцов башни, сразу вступали в бой.
Когда Иллар с Фаркусом поднялись наверх, защитники медленно отступали от зубцов.
Небольшая площадка башни была не приспособлена для боя такого количества людей. К тому же на ней располагалось две катапульты. Сначала разгорелся бой перед зубцами, но враги все появлялись и появлялись, они напирали даже не умением, а количеством. Многие погибали, но прибывающие восполняли ряды.
Несколько солдат, вскочив на зубцы, обращенные к городу, стреляли в противника из луков.
Иллар с Фаркусом, выхватив свои метательные ножи, запустили их в самую гущу штурмующих. Вслед за ними последовали звездочки. Сразив нескольких человек, они дали защитникам возможность отвоевать один шаг обратно. Рядом просвистели камни. На зубцы, рядом со стрелками взобрались подростки и теперь метали из больших рогаток небольшие, но чувствительные для
Бились уже не мечами. В таком тесном пространстве они были бесполезны. Нападавшие же были вооружены боевыми топорами и широкими ножами. Но и командир учел ошибки недавнего боя, оснастив своих людей короткими копьями, дротиками и топорами. Сам командир бился в первых рядах, своим примером подбадривая и подхлестывая своих солдат. Но это не помогало. Противник уверенно оттеснял защитников. Когда командир упал, сраженный коротким мечом, ряды защитников дрогнули. Иллар с Фаркусом ринулись в самую гущу.
Это уже был не воинский поединок, не искусство боя, а та драка, которой учил Иллара Ногал, а потом и Фаркус, обучая на этот раз весь молодой состав их отряда. Иллар дрался, чтобы убивать. Не было дела до красоты поединка, правил отражения атак и обманных ударов. Каждый удар тут должен был поразить цель, убить противника, а не показать свое искусство. У них с Фаркусом не было топоров. Но был нож, а мечом приходилось орудовать как дубинкой. Навершие рукояти пробивало голову, нож в левой руке довершал дело. Но и враг дрался так же.
Схватка была жестокой, и илонийцам приходилось отступать. Замещающий командира офицер скомандовал отход. Теперь приходилось оборонять люк, в который уходили сначала стрелки, затем мечники. Фаркус оттащил разгоряченного боем Иллара внутрь, следом ввалились остальные солдаты.
Люк захлопнулся. Поле боя осталось за врагом. Офицер повел своих людей, в первую очередь стрелков, на стены. Там дела обстояли намного лучше, чем на башне, на стену враг не прорвался. Теперь предстояло вытеснить противника с башни.
Но защитники слишком плохо знали способности пиратов. С башни на стены и даже в город полетели тросы и по ним начали спускаться враги.
Илонийцы не дремали и пиратов встречали стрелы лучников и арбалетчиков. У подножия башни воины не давали спуститься противнику, расстреливая его в воздухе, а тех, кто спустился на землю, встречали мечи и копья.
Из бойниц арбалетчики наконец-то смогли приноровиться и теперь цепляли тросы крюками, подтягивая их к бойницам. Перебитые, перерезанные тросы один за другим падали вниз.
Оставшийся на стене офицер скомандовал открыть люк на площадку башни. Кто-то из врагов в пылу боя прыгнул в люк и оказался в руках илонийских солдат, а сами защитники под укрытием щитов смогли выбраться на площадку, и оттеснить врага к зубцам.
Подкрепления у штурмующих больше не было. Битва была выиграна. Тяжелейший штурм, чуть было не окончивший поражением осаждающих, всё же завершился их победой.
Убедившись, что офицер, заменивший погибшего командира, знает свое дело, башня и прилегающая к ней стена остаются под неустанным контролем и наблюдением, Иллар со своими людьми спустились вниз.