Война
Шрифт:
— Если у её высочества будет силы, — Хартану данное предложение явно польстило.
— Отлично, думаю, силы начнут восстанавливаться, если будет хоть какое-то действие. Ведь, господин Хартан, вы видели, насколько моей жене становится легче после всего лишь небольших прогулок и вот таких небольших тренировок.
— Да, — согласился комендант. — К моему великому сожалению, я не смог сегодня подобрать предписанный эскорт и поэтому прогулка не состоялась. Но завтра вернутся мои люди, которых я послал на выгул лошадей, и мы возобновим прогулки. А если я приму на службу своего сына, да ещё
— Что ещё за юноша? — заинтересовался Стенк.
— Брат той лекарки. Его отец тоже воин, но он займется кузней, пока мой кузнец не вернулся из столицы. А парень вроде тоже владеет мечом. Вот завтра мы и устроим ему испытание. Кстати, дорогая, я хотел бы посоветоваться с тобой, нельзя ли использовать в хозяйстве её мать?
— Мне понравилась эта женщина, — согласно кивнула Диара. — две матери всегда найдут темы для разговора. Но что она умеет?
— Насколько я понял, она в прислугах.
— Мне не нужна прислуга. Если только для её высочества.
— Мне тоже, — наотрез отказалась Талина.
— Но мне бы не хотелось, чтобы она болталась тут без дела. Малейшая праздность и дисциплина среди людей падает.
Стенк рассмеялся:
— Пристройте к делу и принцессу, — он кивнул на жену. — Тогда вы смело сможете доложить его величеству, что самочувствие его пленницы резко поднялось выше.
Хартан насупился. Часто напоминание о том, что он выступает тюремщиком, не приводило его в восторг. Жена пришла ему на помощь:
— Мы перевесим с ней ковры и гобелены в комнатах замка. Возможно, у неё есть вкус, если она служила где-то.
Они еще некоторое время пообсуждали, куда можно пристроить свалившую им на голову женщину, но так и не придумали ничего подходящего. Талине и Стенку же это было безразлично.
Выделенная для Лайны и Оветы комната не поражала размерами, но была чистая. Кроме кровати, в комнате поместился стол с парой кресел. Постель была свежей, а огонь в камине развеял застоявшуюся сырость. Видимо, комната предназначалась для сопровождавших короля придворных и вполне устроила мать и дочь. Лайна без сил упала на кровать. Овета испуганно присела рядом:
— Мамочка, ты заболела?
— Нет, девочка. Просто устала.
— Мы ведь справились, да?
— Ты молодец. Папа прав, ты сильная, ловкая и умелая. Я только обуза для вас.
— Мама, но зато как всё прошло замечательно. Нас приняли, нам поверили!
— Тебе да. Я же говорю, ты у меня умница. Но папа был прав, мне тяжело прикидываться женой чужого человека, и матерью того, кто чуть было не убил моего мужа.
Овета расстроилась.
— Раднир… я тоже его боюсь. Но я ему доверяю. Мама, он не предаст нас.
— Но всё же ты его боишься. Почему?
— Я слишком его испугалась и слишком ненавидела. И он непредсказуем…
— Значит, он все же опасен? — Лайна подняла голову.
— Нет. Понимаешь, он дал папе слово, папа ему верит, и я верю. Но он думает не так, как мы. Он не нарушит слово. Нет. Однако для него существуют свои понятия, что хорошо и лучше для него, а что для других. Я боюсь именно этого. Вот смотри. Вдруг для того, чтобы
— Как тебе такое пришло в голову?
— Не знаю. Я тогда всё же заставила папу рассказать мне, что там у них произошло, когда он согласился служить папе. Оказывается, он готов был, чтобы освободиться, чуть ли не сжечь себе ногу. А уж нас убить у него было предостаточно средств и возможностей. Просто он думал, что папа недостоин умереть как воин.
— Твой папа не рассказал мне об этом.
— Мама, — Овета чуть не расплакалась, — я не хотела тебя пугать.
— Ничего, девочка, пожалуй, меня теперь трудно чем-либо испугать. Давай-ка спать. И мне, и тебе просто необходимо отдохнуть.
Следующий день ознаменовался прибытием той части гарнизона замка, которую Хартан отправил с замковым табуном коней. Выбежав на крыльцо, Овета с восторгом смотрела на лоснящихся от воды лошадей и веселых всадников под предводительством главного конюха. Правда, от ликующего улюлюканья, раздавшегося в ответ на её появление, она смущенно юркнула обратно в свою комнату.
В войске, при отце, она начала привыкать к солдатскому быту, но всё же там воины, солдаты соблюдали приличную дистанцию между собой и дочерью их принца. Да и её телохранители всегда присутствовали рядом.
Тут она была простой девушкой и сразу почувствовав это.
Как оказалось, не она одна. Как бы, между прочим, рядом оказался и Раднир, и Ногал.
Хартан же, выслушав доклад старшего конюха, одобрительно кивнул и что-то внушительно сказал своим солдатам, кивнув на вновь вышедшую на крыльцо девушку. В ответ раздались веселые смешки и почтительные уверения. Гарнизон Мелаха был дисциплинирован.
А комендант кивнул Овете:
— Захвати свои снадобья.
Когда всё ещё смущенная девушка, теребя свою походную сумку, вышла во двор, мужчина направил её к сидевшему на скамье солдату. Его нога была перевязана тряпкой, и рана явно доставляла солдату боль.
— Посмотри, что там можно сделать. Он напоролся на камень, — сказал Хартан и тут же прикрикнул на сопровождавшего Овету Раднира. — Нечего тут прохлаждаться, твоей сестре ничего не угрожает. Займись делом.
Раднир блеснул улыбкой.
— Люблю насаживать на свой клинок по ублюдку за раз, — не снижая голоса, во всеуслышание заявил он.
— Попридержи язык, — осадил его комендант.
Но его люди услышали слова Раднира. В ответ неслись не менее ядовитые угрозы и шутки. Несколько парней тут же выскочили вперед, предлагая доказать свои слова на деле тут же, не сходя с места.