Война сердец
Шрифт:
Джорджио принялся поглаживать ее руку, его движения были завораживающими и чувственными. От его прикосновений Мейя обмякла и ощутила возбуждение.
— Мы могли бы воспользоваться ситуацией, — вкрадчиво произнес он, нарушая напряженную тишину. — Почему бы нам не выяснить, связывает ли нас сегодня такая же страсть, как в ночь после свадьбы Луки и Бронте?
Меня попыталась высвободить руку, но его хватка оказалась стальной.
— Я… я на это не соглашалась. — Она изо всех сил старалась говорить спокойно и сдержанно. — Я думала,
Джорджио нащупал пульс на ее запястье и стал медленно поглаживать руку женщины. Мейя понимала, что может легко забыть обо всем, что взращивала последние шесть месяцев: о независимости, уверенности в себе и иммунитете к ласкам Джорджио. Все, увы, осталось без изменений: стоило ему лишь взглянуть на нее, и ее тело охватывал трепет.
Джорджио притянул ее ближе, предоставляя возможность почувствовать его разгоряченное и возбужденное тело.
— Ты же знаешь, мы всегда теряем голову, когда остаемся наедине, — пробормотал он.
Мейя постаралась собрать воедино остатки благоразумия. Она была особенно уязвима сейчас, после того, как узнала о незапланированной беременности. Доктора не советовали ей заниматься сексом на ранних сроках — во избежание осложнений.
— Я не хочу спать с тобой, Джорджио, — отрезала Мейя со всей решимостью, на какую была способна.
— Ты и сама знаешь, что лжешь, — произнес он, обдавая ее лицо своим теплым дыханием, к которому примешивался аромат кофе. Палец Джорджио продолжал ласкать ее запястье.
— Я… я не лгу, — пролепетала она, с трудом сглотнув.
Выражение его лица стало сурово-язвительным, словно в кровь мужчины впрыснули яд.
— Герберт не одобрил бы секс с бывшим мужем? — усмехнулся он.
Мейя снова съежилась от осознания того, как глупо она поступила, сделав одинокого мужчину орудием мести Джорджио за его сексуальные подвиги.
— Говард, — процедила она сквозь зубы. — Его зовут Говард, и я не спала с ним.
Джорджио рассмеялся, продолжая ласкать ее запястье:
— Бедный Говард! Он наверняка не смог бы уснуть, окажись он с тобой в одной постели.
Мейя свирепо на него уставилась:
— А как насчет твоей модели, рекламирующей нижнее белье? Удалось ли тебе заснуть, пока ты был с ней?
— Удалось, — признался он, наклоняясь, чтобы осторожно сжать зубами мочку ее уха. — С ней было ужасно скучно.
Мейя отвернулась и выгнулась так сильно, что почувствовала боль в спине и резко вскрикнула:
— Ой!
Джорджио немедленно отпустил ее руку и обнял Мейю, чтобы помочь ей удержаться на ногах.
— Дорогая, в чем дело? Разве я сделал тебе больно? — спросил он, нахмурившись.
Мейя покачала головой и высвободилась из его рук, потирая поясницу.
— Ничего, — сказала она, избегая взгляда Джорджио. — Я думаю, что, возможно, перегрузила мышцы на занятиях йогой.
— Давай помассирую, — предложил
«О нет! — взмолилась про себя Мейя. — Не нужно усугублять и без того сложную ситуацию».
— Я в порядке, честное слово. Мне просто нужно принять горячую ванну.
— Где ванная комната? — поинтересовался Джорджио. — Я наберу воды в ванну.
Мейя посмотрела на него с подозрением:
— Стоит ли тебе изображать любящего мужа? Нас никто не видит, Джорджио. Здесь нет камер папарацци, репортеры не подглядывают в окно.
К счастью.
Уголки его губ слегка растянулись.
— Ты всегда будешь неправильно интерпретировать мои намерения? Я просто делаю то, что сделал бы для любого человека.
Мейя смерила его презрительным взглядом:
— О да, для любой женщины, которую ты пытаешься затащить в постель.
Джорджио пробормотал что-то себе под нос, скорее всего, грубое ругательство. Но Мейя уже прошла в кухню, с шумом открыв и захлопнув дверцу шкафа, откуда достала стакан. Налив в стакан воду из-под крана, она повернулась и прислонилась к раковине, чтобы сохранить равновесие, потому что у нее дрожали ноги.
Джорджио последовал за ней в кухню, которую до этого момента Мейа считала достаточно просторной. Теперь, когда он стоял на расстоянии вытянутой руки от нее, кухня показалась ей крохотной.
— Ты ведешь себя как ревнивица, Мейя, — сказал он, прислонившись к столу напротив и скрестив ноги в лодыжках.
Мейя осушила стакан и с легким звоном поставила его в раковину.
— Зачем мне ревновать? — Ее тон был язвительным. — Уже шесть месяцев мы живем порознь. Мы оба свободные люди. Ты можешь спать с кем угодно. Впрочем, как и я.
Ее ответ рассердил Джорджио.
— Сколько раз ты встречалась с этим Хью? — грозно спросил он.
— Говардом. — Мейя от досады закатила глаза. — Его зовут Говард. ГОВАРД.
— Ты не ответила на мой вопрос.
— И не собираюсь, — бросила она, отталкиваясь от раковины. — Во-первых, это не твое дело, а во-вторых, я не желаю знать подробности того, с кем встречаешься ты в настоящее время.
— Но ты-то должна понимать, что нельзя верить тому, о чем пишут в прессе. — Джорджио покачал головой.
Она иронично выгнула брови:
— Забавно, что в вопросе взаимоотношений с женщинами ты не придерживаешься собственных принципов. Хотя ты, похоже, вырабатываешь для себя те правила, которые не подходят остальным.
— Мейя, мы так ни до чего не договоримся, — произнес Джорджио и выпрямился. Вздохнув, он пригладил ладонью волосы. — Ты устала. Ты выглядишь так, будто едва держишься на ногах. Почему бы тебе не пойти спать? Не волнуйся, я устроюсь на диване.
Мейя колебалась. Ему не удастся заснуть на крохотном диване, это ясно. Она не понимала, почему Джорджио неожиданно решил быть с ней вежливым. Прежний Джорджио уже давно затащил бы ее в постель. При одной мысли об этом у Мейи вспыхнули щеки.