Война миров
Шрифт:
— Как он с Ниной?
— А никак. То есть он все мечтает загладить вину, только она тоже изменилась. Ей это даром не нужно, у нее другие интересы и другие идеи.
— Он опознал Кэрол?
— Нет. Говорит, что та женщина на нее похожа, но Кэрол лучше. И это все, что удалось выжать. Он тупо не может сформулировать, в чем различие.
— Хорошо. Я заеду. Что-нибудь еще?
Йен показал глазами на карточку:
— Все тут.
— Отлично. Свяжемся, как только у меня появится что-то новое. Ты уже придумал, как будешь оформлять мои сведения?
— Ну
— Оформляй. Зато когда Августу надоест притворяться инквизитором, я с чистой совестью уйду в Агентство. И у меня уже будет какой-никакой, а послужной список.
Йен изумленно похлопал глазами:
— Мать, у тебя с самомнением совсем плохо, что ли?
— Нет, у меня слишком хорошо с самоиронией.
— Ну спасибо, если так. А то я даже испугался.
Через пять минут я вышла от него, имея в своем досье особую отметку, которая позволяла мне добывать и приносить в клювике любые сведения.
Фатима оказалась практически беспроблемной гостьей. Она не пила спиртного — совсем, а не только в исключительных случаях вроде вчерашнего «ужина в узком кругу». Не ела мясо и птицу, ограничиваясь рыбой, причем тоже не всякой. Никого ее диетические пристрастия не удивили: достаточно поглядеть на эту тушу, чтобы понять — здорового пищеварения там быть не может. Скотт, правда, понимающе хмыкнул, но от комментариев воздержался. У меня тоже возникли некоторые подозрения, но я оставила их при себе. В конце концов, уж это-то меня точно не касается.
В первый вечер мы рано разошлись после ужина. Фатима ушла в свои комнаты — ее поселили в гостевом доме, и она совершенно не рвалась обосноваться поближе ко мне или к хозяевам. Ее все устраивало, особенно то, что гость сам определял, когда в его комнаты может заходить прислуга. Я прищурилась, но снова оставила свои подозрения при себе.
Утром она поднялась чрезвычайно рано и отправилась гулять в сад. На ней были необъятные штаны из безликой, но непромокаемой серой ткани, такая же куртка, застегнутая доверху, волосы она убрала под платок. Прогулка была тяжелым испытанием, поэтому она опиралась на массивную трость. Я едва сдерживала хохот, глядя на нее в окно. Оделась, вышла. На дорожке у дома столкнулась со Скоттом, который вышагивал, заложив руки за спину, с непередаваемым выражением лица.
— Делла, доброе утро, — сказал он незначительным тоном. — Скажи мне: эта забавная женщина — кто она на самом деле?
— Капитан военной контрразведки, — ответила я. — Остальное — ее личное дело.
— Про остальное я догадался сразу. Это решительно не проблема. Но что она пытается отыскать в саду, куда каждый день выпускают побегать двух сибирских киборгов?!
Я подавилась хохотом:
— Вряд ли она знает об особых способностях наших зверюшек. Кстати, надо будет покрепче запереть Василису. Даже если Фатима не боится собак, Василисе может не понравиться ее тросточка.
— Проще будет предупредить твою гостью, что
Фатиму мы встретили невдалеке. Она шла по краю широкой дорожки, тяжело опираясь на трость, но вид имела самый блаженный. Вежливо поздоровавшись и спросив, хорошо ли гостье отдыхалось, Скотт показал глазами на тросточку и обронил:
— И как, обнаружили что-нибудь?
Фатима секунду глядела на него, потом с улыбкой ответила:
— Нет. Даже удивительно.
— Ну что вы, ничего удивительного. Вы боитесь собак?
— Нет. Неприятно, пожалуй, когда собаки пачкают слюнями и шерстью одежду, но когда я в рабочей одежде, как сейчас, то мне даже нравятся эти звери.
— Очень хорошо. Видите ли, у меня была такая же тросточка, как у вас. Сын подарил. Он ваш коллега. Однажды я прогуливался с нею после обеда, мне хотелось испытать ее в действии. Но тут из вольера убежала одна из собак. И уничтожила мою трость быстрей, чем я успел удивиться.
— Не любит, когда ходят с палками?
— Она киборг, — лаконично пояснил Скотт.
— Да, я слышала, что у вашего сына — или леди Берг, впрочем, большинство умных людей их давно уже не разделяют, — есть сибирский киборг. Но ведь можно дать приказ…
— Фатима, у нее хронически перегорает управляющий чип, — сказала я, решив пока не выдавать, что на сей раз чип вынула сама по совету Павлова. — После чего мы получаем обычную собаку, которая имеет анатомию киборга. При этом она умеет и любит работать. Но ее работа — это отлов и убийство всевозможной техники. Поскольку в базу была положена весьма самостоятельная порода, то работает она тоже самостоятельно.
— И при этом обычных собачьих команд она не знает, — протянула Фатима обреченно.
— Почему? Знает. Но выполняет их избирательно. Если она сочтет, что я недооцениваю опасность, и вообще ей лучше видно, собаку придется оттаскивать. В частности, собака считает, что я напрасно так доверчива к технике. С техникой она расправляется быстро и умело. Ну а чего от нее ждать, она служила в космодромной охране.
— О-о, — протянула Фатима и взяла тросточку под мышку, как будто это могло спасти технику. — И как же вы боретесь с… скажем так, со средствами наблюдения? Разумеется, установленными незаконно?
— А для этого у нас есть второй сибирский киборг, — флегматично ответил Скотт. — Любимый котик моей жены. Да-да, тот самый, который вчера оцарапал доктора Вальдеса. Доктору Вальдесу весьма повезло, что котик его оцарапал, а не укусил, потому что когти у него натуральные, а вот зубы — керамические. Котик свободно гуляет по поместью всю ночь, охотится на мышей… и на киборгов размером до кролика включительно. Он чует любую технику, спрятанную под землей, и разрывает землю, оставляя ямки, на которые ругаются мои садовники. Я не говорю им, что кот вытаскивает чужие устройства. Вытаскивает и разгрызает так, что порой невозможно понять, что именно он нашел. Иногда к нему подключается собака, они дружат и превосходно работают в паре.