Война миров
Шрифт:
Те же самые подозрения мучили и Гуерриду, который некогда был марионеткой Энстона и не показал себя никак, а потом стал министром внутренних дел — и показал себя в этом качестве неожиданно хорошо.
Гуеррида и принес повод для смещения Вальдеса. Погиб некий чиновник, с которым Гуеррида конфликтовал, а Вальдес за него заступался. Погиб, как показало расследование, в доме Вальдеса. Накануне вечером он встретился с Вальдесом, утром снова поехал к нему. По косвенным данным, убили его с садистской жестокостью. Арриньо испугался по-настоящему. Он-то знал, что под личиной скромного чиновника скрывается один из резидентов земной разведки. И садистское убийство, скорей всего, было не убийством — человека пытали, пока он не умер. Тем не менее Арриньо дал «добро» на арест Вальдеса. Гуеррида послал к нему домой хорошо подготовленных полицейских, на всякий случай в штатском, чтобы не вызывать излишнее бурление в аристократическом квартале. Всю группу
Вальдес и его мать сумели бежать в поместье, где находились жена и дети диктатора. Гуеррида послал туда четыре группы захвата. Вальдес успел скрыться до того, как они прибыли. Через несколько часов Арриньо узнал, что Вальдес добрался до космодрома и улетел. Ему удалось пройти все кордоны, а на земной стороне его уже встречали.
Я читала письма Арриньо и понимала, что произошло какое-то чудовищное недоразумение. Сомнениями тут же делилась, и, к моему удивлению, Арриньо не особенно возражал.
«Дорогая Делла, я часто сам думаю, почему так сложилось. Я знал Энрике с детства, и для меня его поступки стали шоком. Его словно бы подменили. Зная, как устроена наша власть, я допускаю мысль, что его подставили и сам он невиновен. Я не могу даже вообразить, как можно было так его подставить, но само предположение не кажется мне фантастическим.
Если у вас есть возможность внести какую-либо ясность, я с благодарностью приму вашу помощь. Может быть, Энрике согласится на инквизиторский допрос — я наслышан об этом методе и нахожу его действенным. К тому же это не пытка. Может быть, вам удастся что-то узнать от его матери — Мария-то вряд ли осведомлена…»
Всю переписку я тут же сбрасывала Августу. Узнав о подозрениях в убийстве, Август попросил, чтобы Арриньо определился со своими требованиями. Готов ли он признать результаты земного следствия или ему непременно нужен Вальдес для суда в Мехико. Что будет, если Вальдес виновен, и на что Арриньо пойдет, если Вальдес невиновен.
Арриньо тут же ответил, что признает только результаты инквизиторского расследования. Его вполне устроит ответ, который даст любой инквизитор первого класса. С другой стороны, если Вальдес невиновен, то Арриньо готов предоставить ему возможность оправдаться — причем без риска для его жизни. Арриньо сам, без Гуерриды и прочих заинтересованных лиц, проведет следствие по тем фактам, которые ему сообщит Вальдес. В знак серьезности своих намерений он прислал еще и обращение к Вальдесу, приложив к нему все необходимые данные. И тут же прислал приписку: он слыхал, я близка с герцогом Кларийским, и не возьму ли я на себя труд передать ему несколько слов? Он, Арриньо, полагает, что нависшая угроза в лице сектантов — проблема не только лишь Эльдорадо, с этой чумой надо бороться сообща. Кроме того, у Арриньо были и свои честолюбивые планы: мечтал нормализовать отношения Мехико и Земли. Разумеется, он понимал, что Земля не признает суверенитет Эльдорадо ни сейчас, ни в ближайшие десять лет. Но ведь сам диалог начинать надо? Надо. Он, Арриньо, готов обсудить ряд позиций, вполне доступных к урегулированию между сторонами конфликта. Прекратить войну не удастся еще долго, он практик и смотрит на вещи рассудочно, но можно несколько ограничить ее. В частности, можно установить дни перемирий. Народу очень понравилось бы, если бы эти дни были приурочены к религиозным праздникам. Стоило бы упорядочить процедуру перехода беженцев как в одну, так и в другую сторону, например, разрешить официальную миграцию нонкомбатантов, но при этом регламентировать порядок предоставления политического убежища беглым преступникам или дезертирам. Арриньо предлагал, кроме того, создать две постоянные комиссии. В одну входили бы представители только Земли и Эльдорадо, и ее основной задачей было бы наблюдение за событиями на Фронтире и обмен официальными претензиями конфликтующих сторон. Ведь очень часто под маской эльдорадцев или землян скрываются самые обычные пираты. А вторая комиссия, в которую входили бы представители всех государств, признанных или нет, могла бы заняться стратегическими задачами — пусть пока и на уровне их определения. Арриньо даже выразил готовность лично прибыть на первое, стартовое заседание такой комиссии.
А его выбор в качестве адресата герцога Кларийского вполне объясним. Арриньо последние годы внимательно присматривается к нашим политикам, военным и другим влиятельным лицам. Он склонялся к кандидатуре Артура Шелдона, герцога Санджарского, известного не только своими баснословными богатствами — номер один в рейтинге галактики, — но и меценатством. Август Маккинби шел в списке Арриньо третьим, исключительно по причине молодости. Но когда выяснилось, что Август и так по уши замешан в истории с Вальдесом, с сектой, кроме того, его помощник — бывший разведчик-нелегал, работавший в Эльдорадо, —
Август все это прочел, и не в линзах, а с наладонника. Прочитал медленно и внимательно. Потом сложил наладонник.
— Доктор Вальдес, — произнес Август таким тоном, что все замолчали. — Прямо сейчас, в ходе совещания, мы поддерживали прямой канал связи с Эльдорадо. Ваш бывший соратник Алехандро Арриньо опровергает вашу версию о перевороте. Вы покинули страну, потому что обвиняетесь в убийстве и оказали сопротивление при аресте.
Вальдес остолбенел. Думаю, не только мне было заметно, что он действительно ошарашен.
Честно говоря, я сама не ожидала, что Август зайдет вот так прямо в лоб.
— Я? В убийстве? Но, простите, кого же я убил?
— Шерман Аленс, гражданин Федерации Земля.
Вальдес изумился еще больше:
— Разумеется, я был знаком с ним… Простите, — он потер лоб ладонью. — Он исчез за несколько недель до переворота. Я полагал, что он вернулся на родину. Странно, конечно, он не должен был исчезать так внезапно, вот буквально вчера я с ним говорил, я даже помню, где мы с ним встретились и что ели на ужин… Больше его никто не видел. Но я помню, что перед тем точно так же, внезапно, исчезла Долорес Кастро, которую мы все теперь знаем как леди Берг. Я полагал, что произошло нечто опасное, и Аленс эвакуировался… да, это термин вашей разведки. Значит, его убили…
— Как показало следствие, Шерман Аленс встретился с вами накануне в «Камышовой лодке», — сказал Август. — Наутро он вышел из дома как обычно, в то же время, в какое уходил на работу. Отыскали свидетеля, который знал, что Шерман Аленс поехал не на работу, а на встречу с вами.
— Но… — Вальдес хохотнул изумленно. И в следующий миг он посерел, лицо вытянулось, а глаза раскрылись. Он тут же спохватился, отвел взгляд, но не смог побороть предательскую мимику. — Проклятье… — приложил пальцы к губам, извинился: — Дамы, простите. Сеньор Маккинби, я не убивал Шермана. Мы были друзьями… насколько это вообще возможно. Друзьями с оговорками. Я знал, что он разведчик. Знал, что наши с ним отношения, во-первых, не его личный выбор, а приказ командования, а во-вторых, не навсегда. И что он не дружит, он обрабатывает меня в интересах своей страны. С другой стороны, я тоже иногда решал через него кое-какие проблемы. И в тот вечер я хотел подбить его на некую авантюру… нет, никакого вреда для вашей страны. Абсолютно никакого. Возможно, вы от этого даже выиграли бы. О господи… — пробормотал он и закрыл лицо ладонями. — Простите. Я не каждый день слышу, что моего друга убили, тогда как я полагал, что он жив, и даже думал, как бы его разыскать, мои нынешние связи это позволяют, я даже встречу распланировал…
Август смотрел на него с отсутствующим выражением лица. Я знала, что это означает, и была полностью с ним согласна: Энрике врет. Однако врет не полностью, если можно так выразиться. Судя по всему, в убийстве он действительно не виновен. Либо замешан как соучастник, но понятия не имел, чем все кончилось, либо…
— Доктор Вальдес, — позвала я, — как обычно вы устраивали встречу с Шерманом Аленсом? Кто был инициатором? Вы звонили сами или просили секретаря?
Он отнял ладони от лица. Руки у него дрожали. Фатима опомнилась первой. Она поднялась, нашла подходящий чистый бокал, налила в него до половины бренди и почти насильно сунула в руку Вальдеса.
— А ну соберись, — властно приказала она. — Виновен — винись, не виновен — оправдывайся! Мы взрослые люди, нечего тут сопли распускать, а еще в заговор рвешься!
Мы опешили. Рудольф Хайнц отвернулся, пряча усмешку. Я поняла, почему он беспрекословно слушается Фатиму. Энрике тоже — уставился на нее, покорно взял бокал и даже выпил. Два глотка.
— Спасибо, — пробормотал он, — это именно то, что мне сейчас нужно. Сеньора Дараян, я действительно не виновен. Я не желал Шерману никакого зла, более того… У него ведь было прикрытие, он жил под другим именем, у него была работа, он даже карьеру сделал… и я помогал ему. Понимаете, меня подкупило, что он как эльдорадский чиновник… — Вальдес нервно хохотнул. — Он не брал взяток. Он был честен и не коррумпирован. И он на своем месте делал очень много хорошего. Когда у него возник конфликт с Гуерридой, я взял сторону Шермана. И не потому даже, что терпеть не могу Гуерриду, а потому, что Шерман был прав. Речь шла о распределении государственных дотаций. Да, я знал, что Шерман разведчик, что у него есть другая жизнь. Но в этой жизни… Да, это была маска, но если бы все наши чиновники были хоть вполовину так честны и добросовестны, как маска Шермана, — нам не потребовалось бы воевать с Землей. И теперь… — Он залпом допил бренди в бокале. — Я не могу оправдаться. Никак. Я не убивал. У меня есть свидетель, который может подтвердить, что я не назначал никаких встреч Шерману на следующий день. Беда в том, что я не могу назвать имя этого свидетеля. Никто не знал, что я встречался с этим человеком. И если этот факт всплывет, над моей головой разразится катастрофа похуже обвинения в убийстве.