Война кукол
Шрифт:
Председатель пристукнул подушечками пальцев по столу.
— Так! Хорошо. Теперь — о препятствиях заказу.
— Верхний Стол цивилизаций указывает на недопустимость подчинения роботов армейскому командованию, поскольку это противоречит конвенции. Кроме того — группа южных государств возражает против использования роботов в качестве надзирателей за людьми. Отмечаются происки со стороны иностранных правозащитников —
Председатель скупой гримасой выразил свое крайнее презрение:
— Пусть! Эта возня не должна нас беспокоить. Теперь о коррупции. Были ли попытки подкупа со стороны эйджи и аларков?
— Обнаружены три попытки посягательства на честь и достоинство наших экспертов. Две из них — удачные. Суммы — от трех до пяти международных кредитных единиц.
Офицеры за столом зашуршали, то ли от возмущения, то ли от зависти. В эйджинских бассах это шестьдесят тысяч; немало!
— Меры приняты?
— Продажные негодяи разжалованы и приговорены по всей строгости закона.
— Для обеспечения бесперебойных работ на Крайнем Севере, — председатель провел взглядом по лицам советников, — мы должны выбрать действительно лучшие машины! Никаких послаблений!
Возможно, кто-то из присутствующих уже взят на прицел агентами GR-Family-BIC или Ата-Гота. За сколько можно купить мнение советника? Семь М.К.Е.? Десять? Двенадцать?.. Заказ сулит исполнителям такие прибыли — контракт на десятки лет! — что они обязательно проавансируют свой будущий успех.
Полгода вынужденного простоя рудников и обогатительных заводов! Чья экономика смирится с этим?! Да, заключенные дешевы, но не живучи. И в обоих Столах цивилизаций то и дело возникают всякие поправки вроде: «…исключая Северную Тьянгалу, так как ее правящий режим…» или: «…кроме государств, нарушающих гуманистические основы». Ыыыыы, гэкан, подлые выродки от блуда демонов с еретицами… Когда на эйджинском Эридане процветало рабство, все высшие миры помалкивали! А спохватились, когда Эридан наводнил рынок доступным оружием из угольного композита.
Председатель был полномочен выбрать, кто будет поставлять роботов в Тьянгалу. Технологией никто не поделится, но готовые изделия продадут охотно. Можно предпочесть эйджи — стратегически они союзники Яунге, можно — аларков, давно развивающих полярную инженерию.
Ладно, близкое будущее покажет, кто выиграет тендер на роботов.
Гаснут огни, закрываются двери. И дверь подъезда в доме, где поселилась Чара, тоже затворилась на ночь — вовсе не лишняя мера предосторожности в районе Каре, где свобода нравов позволяет зайти в гости без приглашения, ключа и стука, на предмет занять деньжонок так, чтобы не возвращать.
Чара остановила перо на бумаге, заглядевшись на меньшую луну, серпиком повисшую высоко над крышами.
«У судьбы две руки — чтобы давать и отнимать. Отняв Дымку, она дала мне Лильен с ее тонкой душой и проворным умом. Нет, это не замена! Это новый дар для утешения, чтобы уменьшить мое горе, дать мне возможность вновь надеяться и радоваться сквозь слезы. Без нее я охладела бы в неизбывной своей печали. И еще — от угрозы сбоя меня спасли любовь всех дочерей и уверенное решение начать войну. Этот жестокий мир таков, что любовь и война в нем слиты в единое чувство. Любовь не может быть беззащитной, она нуждается в том, чтобы ее оберегали от низости, насилия и лжи — оберегали даже ценой жизни, если это потребуется. Но и праведная война без любви немыслима; не обожая, не испытывая сокровенной нежности к кому-то, не любя чего-нибудь всем сердцем, не обретешь справедливой силы, и война твоя станет слепым разрушением, ведущим к смерти ради смерти, а не ради жизни любимого тобой.
Близость смерти словно подстегивает меня, пробуждает в душе слова, которых я не знала раньше. О нет, я знала! Но не понимала смысла этих слов, и лишь сейчас их для себя открыла, словно впервые вчиталась в давно знакомую книгу. За трое с небольшим суток я будто прожила еще одну жизнь, густо насыщенную горечью, решимостью, мечтами и разочарованиями. Что будет со мной завтра? Я не знаю… Но я убеждена, что не сверну с пути, который выбрала».
Хиллари укладывался спать. Где-то пристроились на ночь Звон, Косичка и Рыбак. Отыскав ночлег, молча злились друг на друга Фанк и Маска. Устав сбивчиво лгать врачу, угомонился Доран в клинике «Паннериц».
И никто, никто не ведал, что им готовит следующий день войны.