Война Инь

Когда Стивен Фармер вошел в похожий на гостиничный номер кабинет на одном из объектов Агентства национальной безопасности (АНБ), по нему уже ходил профессор Миттельштайн, хорошо ему знакомый по совместной работе в НАСА. Профессор был встрепанный, потный, галстук съехал набок, и хотя так Миттельштайн выглядел почти всегда, Стивену показалось, что сегодня тот какой-то особенно расхристанный.

Профессор, словно очнувшись ото сна, взглянул на Фармера.

— Стивен? Здравствуйте. Хоть вас привезли, слава богу. Тут нужны специалисты, а не эти солдафоны из ВВС. Совсем они с ума посходили с этими марсоходами…

— Да уж, с секретностью вояки в этот раз превзошли самих себя!

— Нет, Стивен, они и вправду параноики. Посудите сами: для них, видите ли, имеет значение, что по соседству с Элизабет жила семья русских эмигрантов, а Анри ездил на конференцию в Мюнхене, где, конечно же, были и русские, и китайцы. Как будто это преступление — выпить с русскими баварского пива!

При этих словах профессора дверь открылась и в кабинет вошел рослый темнокожий человек.

— Присаживайтесь, профессор, — произнес он вместо приветствия и, дождавшись, пока Миттельштайн устроится рядом со Стивеном, повел дальше: — Я бригадный генерал Тамсан. Мне поручено ввести вас в курс дела по поводу ситуации со «Спиритом». Итак, прежде всего вы должны узнать, что связь с ним не прерывалась. Все, что он якобы передавал после обнаружения объекта, названного нами для прессы Адирондак, и передает теперь, создается для СМИ, Хьюстона и даже Пасадены спецотделами АНБ и НАСА по дезинформации.

— Что значит «не прерывалась», какая дезинформация? — возмутился Стивен. — Я безвылазно проторчал в Пасадене все десять дней! Мы так радовались, когда марсоход опять удалось взять под контроль.

— Не совсем. «Спирит» действительно вышел из-под нашего контроля. А точнее, контроль над аппаратом был перехвачен.

И мы честно назвали причину аварии — сбой в программе управления файлами бортового компьютера «Ровера». Только это не наша ошибка, а результат целенаправленной деятельности.

— Чьей, инопланетян, что ли?

— Да, инопланетян…

Сморщившись, словно от боли, — от таких известий голова и в самом деле начинала болеть, — Фармер встал, обогнул стол и, плеснув себе воды в стакан, выпил пару глотков.

— Генерал, за мной вечером приехал чертов черный «Форд». Две «гориллы» вошли ко мне в дом, отключили телефон. Меня привезли сюда. Сто миль на полной скорости… Моя жена не знает, что думать. А тут еще инопланетяне… Вы это что, серьезно?! — он не выдержал, сорвался на крик.

— Не надо нервничать, — сказал Тамсан. — Продолжаю. После того как «Спирит» откликнулся, с нами контактировал уже не марсоход, а вот это самое нечто, которое для себя мы зовем проще — Артефакт. Пусть это и не имеет отношения к вашей специальности, но сейчас важно любое мнение, даже неквалифицированное. Речь идет о безопасности Соединенных Штатов Америки. В общем, так: сейчас вы дадите подписку о неразглашении и разойдетесь по отведенным вам комнатам. Покидать территорию объекта запрещено. Все, что уже передал нам «Спирит» и что еще передаст, вы получите через терминал у себя в комнате. Смотрите, анализируйте. Через двадцать четыре часа встречаемся здесь же. Надеюсь, у вас возникнут идеи, что делать дальше…

Высокий спортивный парень молча разглядывал изображение на экране компьютера. Треснувшая скорлупа контейнера — Артефакта, как бы выросший из нее изумрудный шар, покоящийся на постаменте из черного… камня? металла? керамики? И строчки текста, медленно текущие по экрану на фоне видеозаписи.

— В голове не укладывается, — как бы в подтверждение своих слов парень провел рукой по лбу. — Бред. Фантастика.

— Я тоже так думал, Антон, — улыбнулся пожилой подтянутый человек в сером костюме. Заместитель начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба России (ГРУ ГШ) был как всегда элегантен и спокоен.

— И что, никто, кроме вас, этого не видел?

— Почему же никто? Теперь и ты видел.

— И все?

— И все. И я рад, что хоть ты это тоже увидел. Иначе я бы подумал, что мне пора в отставку. Или, того хуже, в психушку.

— Ну хоть саму эту штуковину-то все видят?

— Да, Артефакт видят все. А вот текст Послания — нет.

— И как такое возможно?

— Ну, Антон, ты что, подготовку по прикладной спецпсихологии уже забыл?

— Нет, я понимаю, что эта хрень — что-то типа системы комбинированных сублиминальных сигналов.[1] Но как ее ухитрились сделать избирательной? И как понимать, что увидеть Послание могут только достойные? Достойные чего? Или достойные почему?