Война Хонор
Шрифт:
— Спасибо, капитан. Весьма признателен вам за понимание. «Ла Фруа», конец связи.
Гауэр отключил коммуникатор и, повернувшись, улыбнулся своему капитану.
— Как я сработал, шкип?
— Отлично, Лу! Просто отлично!
«Теперь остается надеяться на то, что Рейнольдс ничего не напутал», — беззвучно пробормотал Акенхайл себе под нос.
Капитан Корпуса Королевской Мантикорской морской пехоты Дениза Хаммонд встала и направилась к центру десантного отсека бота. В помещении было тесновато, поскольку туда набилось два полных
— Ладно, люди, — сказала она. — Швартуемся через пять минут. На тренировках вы все это уже проходили: глупостей никому не спускать, но и кровавой бани не устраивать… если удастся. Усекли?
Шлем загудел от хора подтверждений, и она удовлетворенно кивнула. Затем повернулась к выходному люку и замерла в ожидании с хищной улыбкой на губах. Если капитан не ошибся насчет того, что им предстоит обнаружить, сегодняшний день будет для нее лучшим за долгие месяцы, а то и годы. Ну а если ошибся… В конце концов, с морпехов взятки гладки. Никто не сможет поставить ей в вину то, что она выполняет приказ… да и солли ей никогда не нравились.
Причальные захваты зафиксировали бот, переходный туннель подсоединился к люку, и лейтенант торгового флота Лиги, которого Канжевич направила в отсек приветствовать визитеров, вытянулся в стойку, которую с натяжкой можно было бы именовать «смирно». Вообще-то он терпеть не мог наглых манти, — высокомерных выскочек, постоянно путающихся под ногами на торговых линиях Лиги, — но сегодня ему приказали проявить любезность. С учетом некоторых обстоятельств идея была не такой уж плохой, как ни противно её реализовывать. Когда над выходом из туннеля зажегся зеленый огонек, лейтенант изобразил улыбку.
В следующее мгновение улыбку стерло шоком: как только люк плавно скользнул в сторону, лейтенант обнаружил, что смотрит прямо в дуло шокового ружья. Зажатого в бронеперчатках морпеха, облаченного в грозную боевую броню. Частью потрясенного сознания лейтенант отстраненно отметил, что позади офицера толпится еще несколько десятков морпехов… в руках большинства которых было оружие посерьезнее парализаторов.
— Меня зовут Хаммонд, лейтенант, — прозвучало сопрано из динамика боевого шлема морпеха. При других обстоятельствах оно могло бы показаться мелодичным. — Капитан Хаммонд, Королевская мантикорская морская пехота. Предлагаю вам проводить меня к вашему капитану.
— Я… я… — Лейтенант тяжело сглотнул, — Что все это значит? — потребовал он ответа. Вернее, попытался потребовать. На деле получилось нечто похожее на испуганное, растерянное блеяние.
— Ваш корабль подозревается в нарушении условий Конвенции Червелла, — ответила Хаммонд и с глубочайшим внутренним удовлетворением отметила, что лейтенант внезапно побледнел как мел. — Так что я рекомендую вам не тратить времени, — продолжила Хаммонд, пока её бойцы быстро и деловито занимали шлюпочный отсек, — и проводить меня к вашему капитану. Незамедлительно.
— Данные подтверждены, шкип! — доложила капитану Акенхайлу Дениза Хаммонд.
Она разговаривала по коммуникатору шлема, так что изображения
Разумеется, экипаж «Пилигрима» ухитрился использовать пространство личных кают с максимальной экономией. Ведь их пассажирам не потребовалось много места для размещения личных вещей, которых у них попросту не было… Даже какой бы то ни было одежды.
От униженного, безнадежного ужаса на лицах этих раздетых, лишенных надежды людей делалось дурно. Но когда они понимали, что перед ними не наглые парни из наемной охраны их будущих владельцев, а королевские морпехи, выражение лиц становилось совсем другим, и наблюдать его было почти так же приятно, как застывшую физиономию капитана Канжевич, которая наконец осознала, что произошло. И вспомнила, что, согласно условиям межзвездных договоров, Звездное Королевство Мантикора приравнивает нарушение Конвенции Червелла о запрете работорговли к пиратству.
И карает смертью.
— Хорошая работа, Дениза! — от всего сердца похвалил её Акенхайл. — Просто отличная! Приглядите за этой компанией еще минут двадцать, я высылаю к вам призовую команду.
— Так точно, сэр. Ждем.
— Знаешь, что я больше всего ненавижу в наших политиканах и больших шишках? — спросил доктор Викс.
Джорден Кар откинулся на спинку кресла и вопросительно уставился на бесцеремонно ворвавшегося в его кабинет астрофизика. Было еще очень рано — в рабочее время Викс ни за что не проскочил бы мимо секретаря, — на столе перед Каром стояла чашка с кофе, над которым еще поднимался пар, рядом лежал недоеденный круассан.
— Нет, — спокойно ответил Джорден, утирая рот салфеткой. — Я не знаю, что ты больше всего ненавидишь в наших политиканах и больших шишках, Ти-Джей. Но что-то мне подсказывает, что тебе не терпится просветить меня на этот счет.
— А? — Викс замер на пороге, сообразив по интонациям руководителя, что с точки зрения хороших манер опять дал маху, — Ой. Извини, босс. Я совсем забыл, что ты в это время завтракаешь.
— Хочу заметить, что по утрам завтракаю не один я, Ти-Джей, — съязвил Кар. — Многие завтракают даже раньше меня — после того, как проснулись, но до того, как взялись за работу.
Он присмотрелся к собеседнику повнимательнее, оценил его взъерошенный вид и вздохнул.
— Ти-Джей, а ты вообще уходил на ночь домой?
— Ну, как бы это… нет, — признался Викс.
Кар набрал побольше воздуху, но молодой ученый, не желавший выслушивать очередное наставление о желательности хотя бы приблизительно нормального распорядка дня, поспешил заговорить.
— Если честно, я собирался. Но тут одно, другое, в общем… — Он досадливо дернул плечом. — В общем, — с воодушевлением продолжил он, — я просматривал последние данные — ну те, которые поступили на прошлой неделе с «Аргонавта», помнишь?