Вояж
Шрифт:
Они всегда ездили на уик-энд в Виргинию. За год до знакомства с Мэдди Джек купил там ферму. Ему там нравилось, она тоже привыкла к этому месту. Дом просторный и удобный, земли вокруг – сколько угодно. Джек держал конюшни, где разводил чистопородных лошадей. Но, как ни хороши были тамошние пейзажи, Мэдди очень скоро начинала скучать.
– Может, проведем этот уик-энд в городе? – спросила она, идя за Джеком к дому.
– Ничего не получится. Я пригласил к нам сенатора Маккатчинса с женой. – Об этом она тоже услышала впервые.
– Очередной секрет? –
– Прости, Мэдди, я был очень занят. На этой неделе у меня просто пухнет от дел голова. Навалилось столько сложных проблем!
Она подозревала, что его отвлекла предстоявшая встреча в Кэмп-Дэвиде. Но даже в этом случае он должен был заранее предупредить ее о приглашении Маккатчинсов.
– Прости, детка, не подумал. Мне стыдно! – проговорил он с кривой улыбкой.
Трудно было на него злиться, когда Джек становился таким. Он умел вызвать к себе симпатию. Всякий раз, когда она начинала негодовать, оказывалось, что у нее нет на это сил.
– Ладно. Просто было бы лучше узнать об этом пораньше.
Она не стала уточнять, что не выносит Пола Маккатчинса: Джек и так это знал. Это был заносчивый и властный толстяк, внушавший ужас собственной жене. Та вечно нервничала и каждый раз произносила не больше двух-трех слов, а вид у нее был такой, словно она боялась собственной тени. Даже их дети были какие-то запуганные.
– Они явятся с детьми?
Детей у них трое, все бледные и капризные, Мэдди в их обществе страдала, хотя в принципе любила детей. На младших Маккатчинсов ее любовь не распространялась.
– Я предупредил их, чтобы не брали с собой детей, – с усмешкой заверил жену Джек. – Знаю, ты их не выносишь, и тебя трудно за это осуждать. И потом, они всегда пугают наших лошадок.
– Ну, хоть так… – вздохнула Мэдди, входя вместе с мужем в дом.
Оба за неделю устали, особенно она – так и уснула в его объятиях, а утром даже не услышала, как муж встал. К тому времени, когда она спустилась завтракать, он уже оделся и изучал утреннюю газету.
Он поцеловал ее на бегу и помчался в Белый дом, чтобы отбыть оттуда в Кэмп-Дэвид в президентском вертолете.
– Получи удовольствие! – с улыбкой напутствовала его Мэдди, наливая себе кофе. Судя по виду, он находился в приподнятом настроении. Ничто так не вдохновляло Джека, как власть. Она была для него наркотиком.
Встречая жену днем в аэропорту, он сиял. Видимо, полдня в обществе Джима Армстронга зарядили его энергией.
– Похоже, вы решили все проблемы Ближнего Востока, – сказала она, подмигнув. – Или затеяли где-то небольшую войну? – Любуясь мужем на июньском солнце, она снова в него влюблялась. Он был таким привлекательным, таким красавчиком!
– Что-то вроде этого… – Джек с загадочной улыбкой помог ей подняться в самолет, который купил зимой, – «Гольфстрим», предмет гордости, доставлявший ему бездну удовольствия. Они пользовались самолетом каждый уик-энд, а сам он летал
– Не расскажешь поподробнее? – взмолилась Мэдди, умирая от любопытства. Но он в ответ с улыбкой покачал головой. Он обожал дразнить ее тем, что было известно ему одному.
– Еще нет. Подожди, скоро расскажу.
Самолетом управляли два пилота. Через двадцать минут они взлетели. Весь короткий полет в Виргинию Джек и Мэдди болтали, сидя в своих уютных креслах. К огорчению Мэдди, Маккатчинсы уже ждали их там, приехав из Вашингтона еще утром.
Как и следовало ожидать, Пол Маккатчинс звонко хлопнул Джека по спине и слишком крепко стиснул в объятиях Мэдди. Его жена Джанет ничего не сказала, всего лишь на мгновение встретившись глазами с Мэдди. Казалось, она боится, что та разглядит в ней какую-то страшную тайну, если позволить ей смотреть в глаза дольше. В присутствии Джанет Мэдди всегда испытывала неудобство, только никак не могла понять, чем оно вызвано, да и не особенно старалась.
Джеку понадобилось побеседовать с Полом о продвигаемом им законопроекте о контроле за оборотом огнестрельного оружия – деликатной теме, волновавшей многих и так и просившейся в выпуск новостей.
Как только супруги Хантер приземлились, мужчины удалились к конюшням, и Мэдди пришлось довольствоваться обществом Джанет. Она пригласила гостью в дом и предложила ей свежего лимонада и пирожных – то и другое было приготовлено кухаркой, чудесной итальянкой, работавшей у Хантеров уже много лет. Джек нанял ее еще до женитьбы на Мэдди, которая всегда считала ферму собственностью мужа, а не их общей, и немудрено, ведь ему нравилось здесь гораздо больше, чем ей. Дом стоял на отшибе, да и к лошадям Мэдди относилась равнодушно. Джек часто приглашал сюда людей, важных для его бизнеса. Пол Маккатчинс был из таких.
Сидя с Джанет в гостиной, Мэдди занимала ее светским разговором об ее детях. Когда допили лимонад, она предложила прогуляться по саду. Ей уже казалось, что Джек и Пол навечно застряли в конюшне. Мэдди принуждала себя к бессмысленному щебету о погоде, ферме и ее истории, о новых розовых кустах, недавно высаженных садовником. Но Джанет ее поразила: в глазах гостьи стояли слезы. Джанет трудно было назвать привлекательной из-за лишнего веса и общей невзрачности, во всем ее облике было что-то беспросветно грустное. Теперь это впечатление многократно усилилось: еле сдерживающая слезы, миссис Маккатчинс вызывала жалость и сочувствие.
– Вам нехорошо? – задала Мэдди первый пришедший на ум вопрос, хотя и так было видно, что бедняжке плохо. – Я могу что-то для вас сделать?
Но Джанет Маккатчинс в ответ только покачала головой и расплакалась.
– Простите… – выдохнула она.
– Что вы! – утешала гостью Мэдди, подводя ее к садовому креслу, чтобы она могла присесть и успокоиться. – Хотите воды?
Джанет отрицательно покачала головой. Мэдди деликатно отвернулась, она высморкалась и подняла глаза. Их взгляды встретились, и теперь Мэдди испытала к Джанет искреннее сочувствие.