Vovan Vs. Капитан
Шрифт:
— Ксюша! — рыдал капитан, подползая к неподвижно лежащему окровавленному телу.
Он встал на колени и осторожно повернул ее на спину. Ее лицо было в крови. Капитан, задыхаясь, осмотрел ее голову и увидел глубокую кровавую борозду на лбу, там, где начинались волосы. Вскрикнув, он внимательно ощупал ей всю голову, но пулевого отверстия не было.
— Как же такое может быть! — закричал он.
Он приник к ее груди и услышал слабое биение сердца.
— Ксюша, ты жива! — закричал капитан.
— Зато ты труп, —
Капитан резко обернулся и увидел над собой шатающегося Вована, прижимающего окровавленную руку к груди. В другой руке у него был пистолет "ТТ", который он направил капитану в лицо. Капитан взглянул на небо, но Красных рук там почему-то не было. И он понял, что судьба распорядилась так, что он сам должен победить своего врага.
— Я убью вас обоих, — с трудом говорил Вован, глядя на капитана страшным взглядом, — но не сразу, нет! Сначала…
Капитан, делая вид, что внимательно слушает Вована, незаметно достал десантный нож.
— Сначала я отстрелю тебе яйца, — хрипел Вован, — а потом член. Но после этого ты будешь еще живой. А потом…
— Про яйца это неплохая идея, кстати, — неожиданно сказал капитан.
— Чего? — изумленно осклабился Вован. Такое удивление испытывает, наверное, только злая собака, которой человек, вместо того, чтобы ее испугаться, вдруг посвистит.
— А вот чего, — сказал капитан и, сгруппировавшись, засадил Вовану десантный тесак в промежность с такой силой, что он вошел в Вовава наполовину: на большее истекающему кровью капитану сил не хватило.
Вован заревел, как раненый динозавр, и свалился на бок, схватившись за промежность и дико матерясь. Капитан перекатился в его сторону и схватил его за руку, держащую пистолет. Вован со злобным воплем нажимал на спусковой крючок, паля в воздух, но капитан не давал ему прицелиться, отводя пистолет в сторону. Через несколько секунд у Вована кончились патроны, и пистолет замолк, но капитан на всякий случай, обхватив его руку, еще пару раз нажал на спуск.
Вован, скуля, как собака, лежал на боку с ненужным пистолетом в руках и десантным тесаком между ног, а капитан, упершись в землю ладонями, приподнялся и медленно сел. Затем он вырвал из Вована нож, отчего тот заорал еще громче, и слабо сказал:
— Помнишь, Вован, нашу первую встречу на МКАДе?
— Сука!.. — хрипел умирающий Вован, бесполезно целясь в капитана из пустого "ТТ".
— Видимо, это означает, что помнишь, — продолжал капитан, — а помнишь ли ты, кого ты там пристрелил?
— Хуеву тучу народа, — прохрипел Вован, с ненавистью уставившись на капитана, — и тебя в том числе. Не было бы на тебе бронежилета, гнил бы ты давно в земле.
— Я это знаю, — сказал капитан, — поэтому я и надел бронежилет. А помнишь ли ты бабушку-продавщицу из кавказской палатки?
— Не помню, — отвечал умирающий Вован, — пошла она
— Ну, так я тебе напомню, — сказал капитан, — эта была моя родная бабушка. Вспомнил, сука? Понятно тебе теперь, что я тебя все равно бы прикончил, рано или поздно? Сейчас ты отправишься в ад, Вован.
Вован, услышав слова капитана, злобно ухмыльнулся.
— Пиздец! — просипел этот негодяй с радостью. — Как же я рад, что замочил твою бабусю! Ах, как ты меня утешил, капитан! Теперь я умру с чистой совестью.
"Вот, гнида!" — подумал капитан.
— С чистой совестью ты не умрешь, Вован, — сказал он, — совесть у тебя такая грязная, что тебя на том свете никогда не отмоют. Жариться тебе на советской сковородке без тефлонового покрытия десять тысяч лет, пока черти в аду не придумают для тебя более жестокого наказания. А теперь готовься к Страшному суду. Если честно, хуево ты как-то выглядишь. Ты бы причесался хотя бы.
И капитан, достав вторую гранату, прикрепил ее к Вовановой заднице так, чтобы от малейшего движения высвобождалась чека.
— Не двигайся, — предупредил он, — чем меньше ты будешь двигаться, тем больше проживешь. — А нам пора. Hasta la vista, baby!
Затем он подполз к Ксюше, взвалил ее себе на спину и медленно пополз по направлению к дому.
— Сука! — хрипел неудержимый Вован. — Сука! Тварь! Я до тебя еще доберусь, так и знай!
Капитан, не обращая на него внимания, полз все дальше, и голос Вована постепенно затихал. Когда капитан отполз метров на пятьдесят, позади раздался оглушительный взрыв, и рядом с капитаном на тропинку со стуком свалилась оторванная нога.
— Надеюсь, ты, наконец, сдох, Вован, — сказал капитан, оглядев ногу, — потому что, если ты еще жив, то я тебе просто не завидую.
И тут он потерял сознание.
Глава следующая
Капитан очнулся в спальне на кровати своей хозяйки, а рядом с кроватью стояли хозяйка Аграфена Поликарповна, Замочу, Ваня и Юля.
— Очнулся, наконец! — сказал Аграфена Поликарповна. — Эх, что за бедовые жильцы мне попались! Вот как выздоровеешь, милок, так и уходи из моей квартиры. Хватит с меня этих напастей. Не хватало еще, чтобы меня тут вместе с вами убили!
— Извините, Аграфена Поликарповна, — сказал капитан, — я больше не буду.
— Никаких "не буду"! — шумела Аграфена Поликарповна. — Чтоб выздоровел и катился колбаской по Малой Спасской! Ишь ты какой! "Не буду!" Слыхали? Шустрый, иоп твою мать, как кирзовый сапог!
— Пожалуйста, не ругайте папу! — сказала Юля. — Он хороший! Он борется со злодеями! Если он не будет с ними бороться, они вас самих убьют!
— Батюшки светы! — закричала Аграфена Поликарповна, падая в обморок.