Вотыты
Шрифт:
– Нам пора уходить, сейчас подойдет наш король. – раздался голос Киринни.
Синни отвернулась, кусая губы.
– Пр-р-рости, мама, – произнес Мидир. – Я не хотер-р-р огорчать тебя.
– Ты не огорчил меня, – тихо произнесла Синни и вздохнула.
Новое знание было слишком ошеломляющим, Мидир не хотел быть скорым в ответах или во мнениях и посему молчал всю дорогу, пока не понял, что они давно миновали главное здание, и что Киринн ведет его куда-то вверх.
Его мама, Синни, обладала снежно-белой кожей, плотными, гладкими иссиня-черными волосами, спускающимися ниже колен, и кристально-чистыми ярко-серыми
Может, происхождение мамы тоже было окутано мраком тайны? Может, Мидиру сейчас все объяснят?
Киринн, добравшись до верха смотровой башни, уселся на каменную скамейку и положил Мидиру обе руки на плечи. Вышло, что принц словно поддерживает взрослого, что было немного непривычно. Мидир приосанился, явно готовясь к важному разговору.
– Так вы не слышали историю знакомства Джаретта и Синни?
Мидир покачал головой, слишком огорченный для ответа.
– Я расскажу вам, мой принц. Я присутствовал при этом. Вы достаточно взрослый и разумный волк, чтобы услышать эту историю от начала и до конца… Когда-то жил один король.
– Мой отец? – поспешил уточнить Мидир. А то Вотыты возьмет и начнет рассказ от основания мира, искр предвечного пламени и прочей шелухи!
– Ваш отец, мой принц. Ему подчинялась треть Нижнего мира, Светлые или Благие земли, то есть весь мир, кроме соленых морей фоморов и ядовитых пустынь неблагих. Он правил очень давно и однажды задумался, что будет, когда он умрет?
– Ши не умирают! – важно произнес Мидир. – Ты что думаешь, я не знаю таких простых вещей?
– Ши не стареют, мой волчонок, – одна рука оторвалась от плеча принца и потрепала его по голове. – Да, это так. Но нет заговора от смерти в битве или от ухода в сон-жизнь от непереносимой боли существования.
Мидир нахмурился. При нем вот никто еще никто никого не убивал, и никто не впадал в такую глупость, как сон-жизнь. Значит, смерти нет. Но спорить он не стал, решив отложить этот вопрос на потом.
– Джаретт Великолепный, владыка нашего Дома и всего Благого Двора, хотел жениться для того, чтобы у него был наследник. Он понял, что ему не хватало, а не хватало ему сына, – вздохнул Киринн о чем-то своем, но потом спохватился и продолжил: – Но увы. Ни одна самая прекрасная принцесса не могла разжечь его сердце, ни даже подарить искру лугнасадного пламени.
– А при чем тут принцесса и сын? – нахмурился Мидир.
– Хм, да, действительно, прямой связи тут нет, – прокашлялся Киринн. – Я думал, ты знаешь, как появляются дети.
– Так вроде и знаю, – важно сказал Мидир, хотя его познания в этом вопросе были весьма туманны.
– Тогда я вам напомню то, что вы и так знаете, – не совсем впопад ответил Киринн. – Дети появляются, если есть истинная любовь между родителями. Потеряв надежду
– Мэрвина? – огорчился Мидир, который знал только одного такого.
– Нет, мой принц. Такой идеальный мальчик, один на мирриады живущих в двух мирах, нашелся среди людей, во-о-от там, – показал Киринн вверх. – Это был брат вашей матери. Брат Синни.
– У меня есть дядя?! – поразился Мидир так сильно, что ухватился за руки Киринна.
– Уже нет, мой принц. Люди живут недолго!
– Эй-эй! Так нечестно! Дать дядю и отнять дядю! Я даже обрадоваться не успел! А мама? – ужаснулся Мидир. – А мама, она?..
– Ваша мама живет в Нижнем мире. И будет жить вечно, – ответил Киринн.
– Ты обещаешь?! – вцепился в него Мидир.
– Могу лишь только надеяться и уповать. Но старость вашей матушке не грозит. Так я могу продолжить? – склонил большую голову Киринн.
– Продор-р-ржай, – милостиво кивнул успокоенный второй принц.
– Этот мальчик, которого высмотрел Джаретт Великолепный, был рожден в человеческой семье. Синни была его сестрой, его сводной сестрой – ее отец погиб, мама снова вышла замуж, и вся забота о маленьком братике легла на ее плечи. А было ей всего четырнадцать лет. Синни очень уставала. Она ощущала себя служанкой в родном доме, и однажды это случилось. Она крикнула в сердцах: «Чтоб тебя демоны в Нижний забрали!», и Джаретт выхватил ребенка из ее рук.
Мидир сам выхватил руки из ладоней Киринна и прижал ко рту. Конечно, отец прав всегда. Если отец не прав, то это только кажется. Но как это? А если бы его, Мидира, так кто-то забрал от его матери?
– Синни мгновенно поняла свою ошибку и умоляла Джаретта вернуть ей братика. Она прошла все испытания, что изготовил для нее волчий король. Она танцевала с ним на балу Лугнасада – и он признался, что полюбил ее. «Люби меня, слушайся меня, подчиняйся мне во всем – и я буду твоим рабом вечно», – сказал он Синни. И он позвал ее в свой мир – стать его королевой.
Что-то в этом смутило Мидира, но он продолжал зачарованно слушать. Хоть про любовь ему обычно было не очень интересно, но тут дело касалось его мамы и папы!
– И она, конечно, поср-р-рушалась его! Папу нер-р-рьзя не поср-р-рушаться.
– Нет, мой принц.
– Она не пор-р-рюбир-р-ра его?
– Полюбила. Но ей не понравилось то, как было сделано это предложение. И она осталась на земле.
– Это какая-то очень др-р-ринная и очень запутанная истор-р-рия, – доложил Мидир.
– Вы весьма точны в формулировках, мой принц, – улыбнулся Киринн, но без насмешки.
– Так папа ушер-р-р?!
– Ушел. Но подарил Синни кристалл, где она могла видеть Джаретта и наш чудесный мир. Он обещал вернуться в надежде, что девочка повзрослеет и передумает. Он затосковал… и забыл, как быстро несется время в Верхнем мире. Прошло девять лет.
– Синни забыла его?
– Нет. Она смотрела в волшебный кристалл, и ей все больше казалось, что это сказка, мечта, легенда... Брат упрекал ее в том, что она не отдала его, родители качали головами, подруги смеялись. Она вышла замуж.