Вотыты
Шрифт:
– Но ты с нами не пойдешь? – Лессия смотрела на Киринна так пристально, что Мидиру показалось, в ее глазах сверкнули отблески Плачущего.
– Нет.
Киринн легко повел головой, и черная пыль слетела с белых волков, тщетно пытающихся очиститься.
– Киринн, я… – Лессия оглянулась на своих, шагнула вперед и заговорила тише: – Ты не представляешь, на что я пошла, чтобы договориться об этом. Я лишилась дочери и поняла, что не желаю потерять еще и тебя.
– Ты можешь поступить по-другому. Ты можешь остаться со мной, Лесси, –
– Ты опять не о том! Глупо! Как же все глупо! – вспыхнула Лессия. Лицо ее исказилось, словно от боли. Затем она оглядела второго принца так, что ему захотелось зарычать. – Зато ребенка ты себе нашел другого. А как мне вернуть Олли? Кем заменить?!
Мидир вертел головой между двумя взрослыми и заметил, что слеза все же скатилась по щеке белой волчицы.
– Олли никем не заменишь, родная. Это бессмысленно, думать, что кто-то заменит ее.
– Ты не думаешь ни о своем роде, ни обо мне! Все как всегда!
– Я думаю именно о белых волках и делаю для них все, что могу.
– Глупости! Если бы ты хотел, ты мог бы восстановить наш род, ты мог бы… – Лесси закрыла лицо руками.
Киринн потянулся к ее плечу, но она отдернулась. Потерла щеки и посмотрела как два дня назад – холодно и высокомерно.
– Не зря нас боится Джаретт. Именно у нас хранится то, что может лишить его сердца!
– Прошу, Лесси, даже не думай об этом! – в голосе Киринна была скорее тревога, чем упрек.
– Я напрасно потратила с тобой время. Нам пора, прощай, начальник замковой стражи Черного замка, верный раб владыки Благого мира, лишившего меня и дочери, и мужа. Когда-нибудь я посчитаюсь с Джареттом за все, – Лессия отвернулась и исчезла среди деревьев.
Мидир повернулся к Киринну. Вотыты пошатнулся, тяжело сел на землю, будто потеряв разом и нюх, и зрение, протер лоб дрожащей рукой. Злые слова жены наверняка ударили ледяными клинками, как утренняя казнь – Мидира.
Волосы белого волка опять выцвели, посерели, а щеки и губы побледнели.
– Я сейчас, я сейчас же! – заторопился Мидир.
Выхватил из-за пояса Киринна флягу, открутил крышку и приложил ее к губам взрослого.
– Что ты делаешь, мой принц?
– Тебя надо согреть! Ты холодный, пей, я приказываю!
– Не время для приказов.
– Тогда… Тогда я пр-р-рошу! – нашелся Мидир, и Киринн отпил несколько глотков.
Мидир забрал флягу, закрутил ее – и обнял Киринна.
– Ну что, так легче?
– Намного легче, мой принц, – глухо выговорил Киринн и схватился за виски.
– Голова болит?
– Нет, мой дорогой принц. Нас призывают вернуться в Черный замок немедля. Просто порой наш король – ваш батюшка – так выскажется от всей благой души, что, кажется, голова сейчас треснет. Надо торопиться. Полезайте!
Не успел Мидир спросить, куда именно – хотя лезть он согласен был всегда, но направление неплохо знать заранее! – как Киринн поднялся, встряхнулся
– Здорово! – принц не удержался и захлопал в ладоши.
Морда качнулась, намекая на что-то. Волк присел на передние лапы.
– А, сюда? Полезать прямо на тебя?! – Мидир без промедления забрался на загривок, скрестил ноги под шеей и ухватился за жесткую шерсть.
Что буквально через несколько лиг скачки показалось дурной идеей. Киринн в образе волка несся стремглав сначала по лесу, потом – по дороге. Остановился, тяжело дыша, и Мидир переменил позу, обняв его за шею уже руками. Через минуту они неслись, кажется, еще быстрее.
Подвесной мост через широкий ров с темной водой был опущен, у входа стояли стражники с факелами. Киринн рысью пронесся по широкой ленте моста и скинул с себя Мидира сразу же за ним. Обернулся обратно ши, взял за руку второго принца, который в изумлении оглядывался вокруг.
Мост не подняли сразу за ними, потому что ждали не только их. Всадников было много!
Джаретт, верхом на громадном черном скакуне, тяжело посмотрел на Мидира и уронил:
– Вы опоздали.
Мидир смутился и опустил голову. Джаретт тихо выговорил еще что-то стоящему рядом Мэрвину и тронул поводья рукой, одетой в легкую латную перчатку.
– Черный замок на тебе! – донеслось до Мидира.
Значит, отец уезжал надолго. И даже толком не попрощался! Вот почему он ушел от мамы, что-то требовало его внимания.
Джаретт поднял голову и слабо улыбнулся. Мидир взглянул туда же – и увидел высоко вверху маму, стоящую в светлой раме окна. Она взмахнула рукой и пропала, а отец крикнул:
– Выезжаем.
Строй вершников тянулся и тянулся мимо Киринна и Мидира. Всхрапывали кони, звенела сбруя и оружие. Пахло тревогой.
– Папа! – не выдержав, кинулся к нему Мидир и остановился.
– Невыдержанность не к лицу королевскому роду, – произнес Мэрвин.
Отец долгий миг не шевелился, и кажется, даже не дышал. Потом что-то дрогнуло в его лице, он нагнулся с седла, потрепал Мидира по голове.
– Помогай брату. Будь истинным волком. Прощай.
Мидир вздохнул. Отец выехал последним, замыкая длинную колонну. Поднялся замковый мост, и злая волчья морда оскалилась в темное ночное небо. Все звезды скрылись, словно напуганные чем-то.
– Ты слышал, что сказал отец? – выговорил Мэрвин. – Хотя бы постарайся быть похожим на принца, а не на потеряшку.
– Я провожу второго принца, – негромко сказал Киринн.
– Не стоит. Мой брат не маленький, он сам найдет дорогу.
Киринн поклонился, а сердитый Мидир побежал к себе. На последнем повороте каменная морда прихватила его за рукав, и он озлился: