Вотчина Дажьбога
Шрифт:
Девочка жалобно посмотрела на отца:
– Вообще- то папа запретил мне его кому- либо давать.
Александр на секунду замялся, взглянув в умоляющие очи своей дочери, перевел обеспокоенный взгляд на Пера. Тот утвердительно кивнул, и отец одобряюще улыбнулся дочери. Девочка поспешила стянуть камень с шеи.
– Только осторожно, без резких движений, а то спугнешь! – предупредил Михаил. Оля, быстро кивнув, поспешила набрать горсть орешков и побежала к окну.
Хозяин дома повертел камешек. С сомнением глянул на просвет. И устремился к дальнему столу, покрытому тканью.
–
Он откинул материю в сторону, явив взору целый набор научной аппаратуры. Тут были и несколько вариаций микроскопов, и походный термостат, заставленный чашками петри. Львиную долю занимал компактный масс-спектрограф. Надо всем этим добром господствовал широченный изогнутый монитор. Михаил тотчас углубился в работу, что – то сосредоточенно бубня:
– Эх, маловато приборов, конечно, мне бы в Ногинск…
– Ваш друг, Михаил, он поможет? – с надеждой тихонько спросила Лена, умоляюще глядя на Пера.
Байкер на секунду задумался, подыскивая слова:
– Я не знаю никого умнее. У него есть несколько докторских степеней, но это мелочи для него. Кроме того, он знаком, кажется, с половиной сильных мира сего. Он может достать что угодно и откуда угодно. Но и это не главное. Под его началом сотни небольших деревушек, затерянных в лесах и горах. Уж если кто умеет прятать, так это он. Спрячет, что сам черт не сыщет. И самое главное, если он за что-то берется, то доводит дело до конца. Я верю ему как себе, – уверенно заключил он.
Прошло несколько часов и уже начинало вечереть, когда хозяин дома все же отлип от своих приборов. Он с сожалением протянул назад Александру камень:
– Ничего не понятно. Спектрограф выдает какую-то чушь. Я даже понять не могу, из чего он. Микроорганизмы вблизи него перестают размножаться и вообще на вид как будто погибают, но стоит убрать его подальше, как все функции возвращаются как ни в чем, не бывало. Он поглощает заряды, но ничего не излучает. Его нельзя нагреть, заставить светиться или излучать в любом другом диапазоне. Штуковина весьма занятная и многообещающая, если бы не ее хозяева,– угрюмо заключил он.
Плечи Александра поникли, он опустил взгляд. Лена побледнела, лицо ее заострилось.
– Так выходит, вы не можете спрятать нас? – скорее сказала, чем спросила Елена.
– Спрятать? Нет. Вряд ли вообще существует такое место, где можно спрятаться от «Слуг Чернобога». Они узнают в любом случае. Договориться с ними порой, конечно, можно, но вряд ли в этом случае. А защитить…
Он впал в глубокую задумчивость, мохнатые брови, точно бараны, сталкивались и расходились над переносицей, щека нервно подергивалась, отгоняя особо назойливые неприятные мысли
– Вот что. Надо спросить у Яртура, – наконец заключил Михаил.
– Кого? Я думал, если ты не знаешь, то уже никто не знает, – удивился Пер.
– Ты с ним не знаком. Он из основателей отряда. Точнее, тогда еще не было никаких отрядов. Он стоял у истоков.
– Отлично, ну и где его искать?
– Искать- то его надо в заветной роще, только… – «сын Велеса» с сомнением запустил пятерню в бороду, яростно скребя массивный подбородок.
– Только что? – не отставал Пер.
–
– Я, конечно, не хочу лезть на рожон, но что он сделает «Секире Перуна», я уж не знаю, конечно, какие у «Детей Велеса» с ним отношения.
– Сделает, коли захочет,– уклонился от ответа Михаил, чем заставил Пера изрядно призадуматься.
– Вот что, – перевел тему хозяин дома. – Время к вечеру. Завтра мы пойдем в рощу. Пешком! – подчеркнул он для Пера, тот скривился, как от зубной боли. – А пока надо предпринять некоторые меры. «Слуги» могут прийти сюда, хотя это и маловероятно, все же найти это место тому, кого тут не ждут, сложно. Я считаю, что пока они не рискнут проливать кровь в присутствии сынов Велеса и Перуна. Хотя, кто знает, насколько значима эта вещь для них. Вы заночуете здесь,– он кивнул родителям.– А ты, Пер, со своими людьми, по старинке, в шатрах.
– Не впервой! – хмыкнул байкер.
– Пойдем, Саня, для тебя есть кое – какая работенка! – Михаил одобрительно хлопнул по плечу кандидата и устремился прочь.
До позднего вечера Александр вырезал на стволах какие-то символы огромным резаком с хитрым лезвием. Михаил напряженно сопел, вымеряя что-то лазерным дальномером и поминутно критикуя работу своего подопечного. Кандидат молча терпел и старался резать ровнее, точнее, глубже. А когда побагровевшее от натуги и злости Солнце совсем запуталось среди черных ветвей сосен да осин, «сын Велеса» вовсе всучил ему баночки и отправил в туалет «собирать все биологические жидкости, какие только сможет выделить».
С наступлением сумерек вокруг дома вырос небольшой городок из роскошных остроконечных шатров. Байки стояли под полотняным навесом рядом с походными жилищами «Секиры Перуна», – ведь никому не нравится садиться в мокрое седло, хотя Михаил и сказал, что дождя не ожидается.
От каждого аппарата был прокинут кабель внутрь шатра. Почти бесконечный атомный источник энергии питал печки, походные фонари, чайники и прочую мелочь.
Пришли «Дети Велеса», принесли угощения и костровые чаши. Александр с завистью поглядывал на компании весело хохочущих байкеров, потягивающих местный самогон и крутящих шашлыки. На местных, поющих песни и весело отплясывающих какие-то замысловатые танцы. Байкеры тоже пытались что-то изобразить, чем изрядно всех смешили.
Но Михаил был неумолим, и кандидат продолжал смазывать содержимым баночек несчастные символы. Потом он еще таскал какие-то приборы и закапывал медные шины глубоко в землю, причем ушлый Михаил запитал их от байков Пера.
Уже взошла луна, когда обессиленный Александр вернулся домой и обнаружил жену и дочь мирно сопящих на палатях над печкой. Будить их он не стал, а просто пристроился рядом, благо, ложе было рассчитано, по –видимому, под богатырское сложение Михаила. Сам же хозяин дома осел в байкерских шатрах, травя истории, жуя сочащиеся и шипящие шашлыки и попивая хмельной мед.
Конец ознакомительного фрагмента.