Восторг, моя Флоренция!
Шрифт:
Франческа плотно сжала губы и помахала рукой.
– Она перед всеми опозорилась. Все об этом узнали. И двое из тех мужчин были женаты.
– И ей никто об этом не сказал? – удивилась я.
– О чем сказал?
– О том, что они женаты?
– Да я думала, что она и сама все понимает! Я считала, что к ее возрасту люди умнеют. Ей было тридцать три, на минуточку! Дошло до того, что она уже не могла в клубе появляться. Тогда было уже поздно что-либо делать.
Франческа повернулась лицом к зеркалу, начала укладывать волосы и замолчала. В тишине через вентиляцию до нас долетел очередной взрыв смеха в мужской раздевалке.
– В клубе мало женщин, верно? – спросила я.
– Несколько человек все-таки есть. – Франческа пожала плечами. – Но в основном здесь мужчины. Мне совершенно все равно, главное, что среди них нет моего мужа. Если бы он был членом этого клуба, меня бы точно здесь не было.
Я молчала, но она посмотрела мне в глаза и продолжила:
– В течение дня мы с ним очень коротко видимся. Около получаса по вечерам. Потом я ухожу гулять с собаками, чтобы только его не видеть.
Она надела короткие спортивные носки. Секунда, в которую я испытывала неприязнь к этой женщине, прошла, как улетело облако за горизонт. Франческа переменчива, как вода, и у меня появилось желание узнать ее поближе.
– А ты из Флоренции?
– Я? Нет, конечно. Я из настоящего города, из Милана. Но я здесь уже двадцать лет живу, – со вздохом добавила она, словно на ее плечах лежала тяжелая ноша. – Как я тебе уже говорила, здесь забываешь о времени.
– Ты познакомилась со своим мужем во Флоренции?
Она снова вздохнула.
– Да. Мне был двадцать один. А тебе, еще раз, сколько?
– Двадцать девять, – повторила я.
– Ah, s`i. Двадцать девять. Значит, ты понимаешь. Мне тогда был двадцать один год. Я была слишком молода. Мой муж – человек очень громкий. Настоящий невротик. Я иногда замечаю черты мужа в нашей дочери. Ей сейчас тринадцать. Очень странный возраст – вся в прыщах, и волосы короткие. – Она на мгновение замолчала, а потом резко сменила тему: – У Питера же никого нет, верно?
– Не знаю. Он еще студент, – ответила я и подумала: «О чем она вообще?»
– Да, он одинокий. В его возрасте все мужчины одинокие. – И решительным движением закрыла дверку своего шкафчика. – Ты придешь на игру в понедельник? – спросила Франческа.
– Не знаю, не уверена.
Стефано раздавал приглашения на один из первых в этом сезоне футбольных матчей. Он купил билеты со скидкой для членов гребного клуба. Я взяла у него один билет и сказала ему, что приду на игру, хотя в этом совершенно не была уверена. Одно дело прийти в клуб и за эспрессо переброситься с кем-нибудь парой фраз. Другое дело – встречаться с этими людьми в настоящем мире.
– Обязательно приходи, – посоветовала Франческа. – Мне для моральной поддержки нужна еще одна женщина. К тому же игра будет интересной. В общем, давай береги себя. Если хочешь, то можешь узнать у меня то, что тебя интересует по поводу отдельных членов клуба. – Она бросила оценивающий взгляд на свое отражение в зеркале. – Я с пониманием к таким вещам отношусь. Я не сторонник того, чтобы отказывать себе в удовольствии.
Я не совсем понимала, о чем она.
– Удовольствия в этой жизни меня всему научили. Может, это и стыдно, но именно так оно и есть. –
– Ciao, – ответила я, но я была не уверена в том, что Франческа меня услышала, потому что она вышла с улыбкой на губах и ее голос уже слышался по другую сторону двери в коридоре, где она вступила с кем-то в разговор.
В тот день я долго мучилась с тренажером, пытаясь попасть в нормальный ритм. Я смотрела на свои руки, и они казались мне толще, чем были раньше. В зеркале отражалось мое красное, вспотевшее лицо. Я вся была в поту. Вы на нее только посмотрите! Я закрыла глаза, подъехала на сиденье вперед, коленки к подбородку, оттолкнулась обеими ногами и потянула руками за рукоятку. Позади себя я услышала шаги. В зал сначала вошел Стефано, а за ним Лука. Лука перекинул сумку через плечо. Я посмотрела на их отражения в зеркале.
– Послушай, – сказал Стефано, – слишком быстро.
– Слишком быстро? – переспросила я.
– Тебе надо подождать.
– Чего подождать?
– Толкай, а потом…
– Стефано! – раздался в коридоре голос.
– Scusi, – произнес Стефано и исчез.
Лука смотрел на мое отражение в зеркале, и я перестала двигаться и замерла. Он улыбался, но продолжал молчать. Он производил на меня впечатление человека, полностью довольного собой и окружающим его миром. От этого я почему-то начала слегка нервничать.
– Не торопись, – произнес наконец Лука, подошел ко мне и положил свою сумку на пол. – Отталкивайся ногами, а потом тяни руками. Попробуй.
Я наклонилась вперед, сжалась, а потом резко, как пружина, распрямилась назад и при этом потянула рукоятку.
– Слишком быстро, – сказал Лука. – Еще раз. Медленней.
Я наклонилась вперед, сжалась и начала тянуть, но тут почувствовала, что мне на спину что-то давит. Я посмотрела в зеркало и увидела, что Лука наклонился и положил мне ладонь на спину. Я ждала, когда он начнет улыбаться и скажет что-нибудь, чтобы произвести на меня впечатление.
– Подожди, – сказал он (только и всего?) и потом добавил: – Отталкивайся ногами.
Он давил ладонью мне на спину и постепенно отпускал, по мере того как я отъезжала назад. Когда мои ноги уже почти выпрямились, он сказал: «Сейчас», и я потянула рукоятку, пока она не оказалась у груди.
– Вот так, – произнес он. – Поняла?
Я кивнула.
– Еще раз.
Я повторила движение, на этот раз без его помощи.
– Brava.
Лука распрямился в полный рост, улыбнулся, и кожа вокруг его глаз собиралась морщинками. Точно так же, как и Франческа, он скорее всего выглядел моложе своих лет, но годы жизненного опыта не оставили на нем свой тяжелый след.
– Спасибо.
– Не стоит благодарности. – Он повернулся и начал от меня отходить.
– Я тебя здесь завтра увижу? – спросила я. Мой голос эхом раздался по залу, и Лука удивленно обернулся.
– Завтра? No, – ответил он, и на его лице появилось смущенное выражение. Я что-то сделала не так? Неправильно истолковала его добрый жест или что-нибудь еще?
– Завтра воскресенье, – объяснил он. – Клуб будет закрыт.
– А-а, точно.
Действительно, завтра воскресенье.