Восторг блаженства

Берк Синнамон

Его лукавая улыбка разозлила Амару.

– Нечего ухмыляться, Тайнан! Говорю вам: ничего не было!

Тайнан всмотрелся в ее лицо, заметив в нем напряжение, и усомнился в произнесенных словах.

– Честно говоря, я ничего не помню после того, как оказался в душе в нижнем белье, так что вынужден положиться на ваши слова. Но все же, по-моему, вы лжете.

– Лгу?! – Оскорбившись, Амара хотела соскочить с постели, но Тайнан приподнялся и удержал ее. – Пустите меня! – потребовала она.

– Разве можно так говорить с

делегатом мирной конференции, которого вы поклялись защищать?

– Если он и дальше будет проявлять такую агрессивность, то – да!

Тайнан наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Извините, если вчера разочаровал вас. Не сомневаюсь, что вскоре я справлюсь с этим лучше.

Уверенная, что Тайнан не разочаровал бы ее, Амара густо покраснела. Однако если бы сказала об этом, он еще пуще принялся бы ухаживать за ней, а Амаре этого не хотелось.

– Вам нужна другая женщина, Тайнан.

– Так я не разочаровал вас? – спросил он. Теперь улыбка у него была просто чудесная, но вопрос показался ей абсурдным.

– Ничего не произошло! – твердо сказала она. – Под действием наркотика вы ходили во сне. Не полагайтесь на свои фантазии. Я вас пожалела – вот и все.

Тайнан наклонился и снова поцеловал ее. Застигнутая врасплох, Амара сказала:

– Ваш поцелуй не похож на проявление жалости.

Амара знала, что это был страстный поцелуй, но не хотела признаваться в этом. Она молча отвернулась и закрыла глаза: если Тайнан не хочет прислушаться к голосу разума, ей придется просто его игнорировать.

Блеснувшие в ее глазах слезы заставили Тайнана замолчать. Конечно, он не знает женщин, но даже ему было понятно, что Амара плачет не от радости.

– Я не хотел вас огорчить, – поспешно сказал он. Смущенный тем, что ему не удалось продлить ту радость, которую, как ему казалось, они испытали ночью, он встал и прошел в туалет. Там на крючке висел его летный костюм и уже высохшее нижнее белье. Тайнан посмотрел в зеркало: небритый, он выглядел довольно угрожающе. Возможно, ему стоит на время переговоров отрастить бороду.

Одевшись, он подождал, пока Амара примет душ, решив приготовить для нее йогуртовую смесь.

– Я приготовил вам завтрак, – объявил он, когда девушка вернулась в каюту. – Скажите, как у меня получилось.

– Уверена, что хорошо. Спасибо.

Амара разложила столик и села, но вид у нее по-прежнему был расстроенный. Тайнан не знал, что делать. Принеся из камбуза свою кашу, сел рядом с ней.

– Вас тревожит, что я не смогу хорошо представлять Аладо…

– Это не так!

– Допускаю, что вас беспокою не я, а агрессивность других делегатов. Так?

Амара кивнула. Йогурт Тайнана был не слишком вкусным, но еще ни один мужчина не готовил ей еду, и Амара была так тронута, что промолчала.

– Хранители не всегда жили так мирно, как сейчас. В детстве я постоянно дрался с одним мальчишкой, которого они воспитывали. – Тайнан почувствовал,

что ему трудно рассказывать об Орионе Шоде без неприязни. – Он был на шесть лет старше и с дьявольским наслаждением измывался надо мной. Если мне поручали что-нибудь сделать, он дожидался, когда я закончу, а потом старался все испортить. Так что все думали, будто я плохо выполнил задание. Тогда меня наказывали, а он хохотал и подначивал других мальчиков, чтобы те тоже надо мной издевались.

– А как же Главный Хранитель? Разве он не замечал, что происходит?

– Тогда этот пост занимал не Грегори Нэш, и, к сожалению, того человека ввела в заблуждение моя неудачливость. Этот русоволосый мальчик прикидывался ангелочком, как только подозрения падали на него. Мы глубоко презирали друг друга, но он был старше, и мне приходилось плохо. Когда мне исполнилось двенадцать, я наконец нашел в себе силы положить этому конец.

Пораженная его рассказом, Амара отодвинула йогурт:

– И что же вы сделали?

– Вызвал его на бой во дворе. При этом было много свидетелей, так что отказаться он не мог – его сочли бы трусом. Я заставил его заплатить за все.

– Вы его сильно избили?

Тайнан рассмеялся, хотя эти воспоминания причиняли ему боль.

– Нет. Ему было восемнадцать, и он значительно превосходил меня в весе, по меньшей мере килограммов на пятнадцать. Я попал в лазарет с тремя переломанными ребрами, но когда оттуда вышел, его в Цитадели уже не было. С тех пор я никогда не боялся вступать в бой. Неважно, кто противник и что за бой мы ведем: спарринг в спортзале или философский спор.

Я искренний сторонник мира, Амара, но это не значит, что готов жертвовать своими принципами. Если я отращу бороду, натяну капюшон и начну говорить низким голосом, то этот внушительный вид поможет мне отстоять интересы Аладо. Но все равно буду рад выслушать ваше мнение по поводу того, какой мне выбрать подход к другим делегатам. Вы поможете мне?

– Мне крайне неловко предлагать вам помощь. – Смутившись, Амара пристально разглядывала остатки своего йогурта. – Я уверена, что вы оправдаете надежды, которые возлагает на вас Аладо.

– Я с большим удовольствием оправдал бы ваши.

Когда Амара решилась поднять на него взгляд, то увидела, что он серьезен. Казалось, обрадовать ее для него было не менее важно, чем обеспечить длительный мир во всей галактике. На ее глаза навернулись слезы. Вставая, она отерла их рукавом:

– Спасибо, но это невозможно. И за йогурт тоже спасибо. Он был очень вкусный.

Оставив все на столе, Амара направилась в рубку.

Тайнан проводил ее взглядом. Ему стало тоскливо. Философ уже убедился, что Амара очень уверенно ведет себя, столкнувшись с настоящей опасностью. Так почему же она плачет, когда он предлагает ей сблизиться с ним? Конечно, этому есть объяснение, но едва ли он когда-нибудь получит его от Амары.