Восток
Шрифт:
Шагнувшего сразу за ним стражника, или кто там это оказался, встретил ударом костяшек в горло. Кадык подался под ударом, Дунай воткнул колено в солнечное сплетение, приложил локтем между лопаток. Хрустнуло, стражник обмяк. Пластун тут же прижал его к стене, загородил. Но нет, никто не пошел, а чуть позже вся группа сектантов скрылась в коридоре. Так, это хорошо. Пасюк скользнул на пол, расцепив лапы. Дунай только и порадовался, что на нем куртка из толстой кожи, которую когти крысопса не смогли порвать. Хотя… не виси тот так аккуратно, глядишь, и треснула бы.
Выглянув в залу, Дунай хлопнул глазами, не веря свалившемуся на голову счастью. Ну как такое может выйти само по себе, если Отец воинов
Трое «рыжих», до невозможности занятых, протащились мимо. Даже не оглянувшись в сторону скользнувшего к ним пластуна. Еще бы они чего заметили, куда там. Троица вовсю боролась с упиравшейся и брыкающейся девушкой с короткими черными волосами, одетой в накидку без рукавов и синюю рубаху. Точь-в-точь как кто? Именно как сам объект поисков Дуная, шайнская воительница Айгуль. И вряд ли в округе находилось сразу несколько таких вот вырывающихся, несмотря на веревки на руках и ногах, девушек.
Один из сектантов все же, видно, расслышал сзади металлический щелчок, когда плечи лука разошлись в сторону, но поздно. Первая стрела с хрустом и чмоканьем вышла из затылка «рыжего», когда вторая вошла точно в глаз его напарнику. На долю последнего пришелся Пасюк, успевший добежать до «рыжих» и скакнувший с ходу. Треснули позвонки под напором звериных клыков, пробивших горло и шею. Айгуль, выпущенная из рук тащивших ее людей, шмякнулась на пол, извиваясь, стараясь выпутаться. Дунай прыжком оказался рядом, ножом разрезал путы на руках, резанул узлы, стягивающие ноги. И вовремя ударил по руке, метнувшейся к его поясу, желая выхватить пепербокс.
– Окстись, оглашенная! – Пластун перехватил вторую руку, метившую ему в кадык.– Что творишь?! Я за тобой послан.
– Ты кто такой, светлобородый? – Карие глаза недоверчиво блеснули в тусклом свете факелов зала.– Что ты тут забыл, так далеко от своей крепости?
– Я ж сказал, что послан за тобой. Ну, не будешь драться? – Дунай оторопел на какое-то время. Не женщина, даже не воительница из сказок, не. Натурально прямо умелый мужик-боец, так и сверкает глазищами да кулаки сноровисто сжимает.– Выбираться давай, дурная. Бери вон копье, что ли.
– Вот не указывай мне, длиннобородый. Я еще не согласилась с тобой идти.
– Не, ну ты как хочешь… – Дунай встал.– Желаешь остаться, так оставайся, конечно. Только ты придумай, как твоим весточку передать про твою дурость. Чтобы мне живым остаться. Сможешь?
Девушка не ответила, лишь стрельнула глазами из-под острых бровей. Подвинулась к пластуну, втянула запах его дыхания, понимающе хмыкнула.
– Яд… Ты из Форпоста пришел, что ли?
– Из него самого.
– И как тебя туда занесло-то?
– Слушай, краса-девица, хорош трепать помелом-то, а? Нам еще выбраться надо.
– Ну так чего стоим, длиннобородый? Пошли. Знаешь куда?
– Он знает.– Дунай показал на Пасюка.
Крысопес не подвел, мотнул лобастой умной башкой. Айгуль хмыкнула:
– А ты прям фокусник, как там тебя?
– Дунай.
– Это же название ре…
– Да, реки-реки, я знаю. Идем уже.
Айгуль росла послушной девочкой, не нарушавшей ни Ясы, ни поучений и правил наставников, ни просьб мамы. Пока была с ней, недолго, навсегда запомнив тепло и любовь, подаренную высокой статной женщиной, так сильно отличающейся от остальных соплеменниц. Мама не рассказывала никогда, из какого далека привезли ее, такую чужую и независимую. Потом ее забрали навсегда, оставив на память о матери только мысли и медальон, висевший на шее, крепко-накрепко прикрепленный к толстому и прочному кожаному шнурку. С пяти лет началась совсем другая жизнь.
Крепкую не по годам,
Вставать с рассветом, бежать в сторону темнеющих верхушек гор, там быстро, на износ, проводить короткие бои – и назад, изматывающим бегом. Завтрак, кусок мяса, лепешка, вода и кусок масла, крохотный, кажущийся сладким кусочком золотого солнца, раз или два в год показывающегося на небе. И вновь вперед, кешайны, вперед! Потому что:
…имя того, кто создал Ясу издавна, непроизносимо. Но Народ, все три его части, и гао, и кешайны, и хайны,– должны следовать завету Новой Ясы, создавая мир заново. И Яса – опора, древо жизни, устой справедливости и завет выживших. И Народ должен нести установленное Ясой другим, чтобы не повторился гнев Вечного Неба.
…словом и убеждением, а надо – так кулаком и сталью, ради них самих, и быть посему, во благо и во имя Жизни. Путь Народа выбран, отмерен и вечен, как само Небо. А потому быть Народу равно разделенному на три единых и нужных части, не могущих друг без друга. И быть хайнам, мудрым и верным, сердцем и умом Народа, ведущим Его по Пути. И гао, трудолюбивым и терпеливым, руками и спиной Народа, строящим и кормящим Его. И кешайнам, сильным и несгибаемым, клинком воли Народа, несущим на острие своем силу и волю его. И сделать все для того, для достижения цели, с малых лет…
Многое ли помнила Айгуль из десяти лет, проведенных в месте Учебы? Многое помнила телом – не разумом, вбитое учителями, врезавшееся в каждое движение, отточенное тысячами и тысячами повторов. Была ли девушка благодарна им, наставникам, жестоким, спокойным, холодным и всегда добивающимся того, что надумали? Наверное. Хотя ей, как и остальным, пришлось нелегко.
Ее, как и сотни других детей, выживших в первые два года на Тропе воина, долго везли в закрытых вагонах восстановленного Стального полоза, пересекающего поперек все новые земли, на которые Народ принес Ясу и спокойствие. И для того чтобы не рухнул созданный порядок, ей, как и другим, надо было стать сильным, достойным воинам Народа.
…Вдох и выдох, вдох и выдох, на спине елозил туда-сюда жесткий и тяжелый заплечный мешок, битком набитый камнями и землей. Хорошо, что там есть камни, когда только земля, бежать тяжело. А впереди, прямой, ровно дышащий, не сбивающийся с шага, мерно бежал учитель Инь Мэйхао. И имя дано ему не зря. Весь отряд подросших «новых» кешайнов знал про его храбрость в битве на развалинах города Самарканда, посреди песков, на сотый год Исхода. И каждый подросток, худой и грязный, с разбитыми костяшками на пальцах, мечтал получить полное имя, а не кличку, достойную лишь гао [14] .
14
У кешайнов имя состоит из имени и фамилии-прозвища, данного после трех лет настоящей военной службы. Как пример – учитель Инь Мэйхао ( ??? (Yin Meihao), т. е. Инь Славный. У гао есть только одно имя, как пример – гао Фенг, разведчик на территории Савеловской базы маркитантов (роман «Кремль 2222. Северо-Запад» Д. Силлова). Ему, кстати, вполне «светит» получение полного имени и пожизненный почет с возможным переводом в клан кешайнов. Прим. автора.