Восточный фронт
Шрифт:
— У вас еще есть войска в Китае — сказал Коисо — свыше тридцати дивизий, закаленных в боях! Прикажите им выдвинуться на север, атаковать и разбить русских гайдзинов, связанных битвой с нашими маньчжурскими героями!
— Пехотные дивизии — ответил Анами — две из них уже разбиты возле Чанчуня, попав под удар Шестой танковой армии русских. И мы не можем быстро собрать и двинуть на север всю армию из Китая — а по две, по три дивизии положения не исправят, они будут уничтожаться русскими точно так же, как погибла вся Квантунская Армия. В настоящий момент то, что от нее осталось, отступает на Ляодунский полуостров и в Корею, преследуемое русскими танками.
— Какие шансы, что нам удастся стабилизировать фронт? Хотя бы в Корее?
— Очень малые — если русские так быстро и легко сокрушили укрепрайоны, которые мы строили десять лет. Это те же войска,
— Что на севере?
— Курилы — русские высадились на острове Уруп, идут бои, острова севернее уже потеряны. Большую тревогу вызывает Карафуто — вернее, тот факт, что заняв его полностью, русские еще усиливают там группировку своих войск и авиации. Что позволяет предположить, Хоккайдо тоже под угрозой вторжения. Сейчас туда срочно перебрасываются дивизии из Армии обороны Метрополии, и формируются на месте резервные части, общей численностью в полмиллиона солдат. Также на Хоккайдо дислоцирован тяжелый танковый батальон "тигров". И почти все самолеты, что успели передать нам немцы — "фокке — вульфы" и Ме-109. Потому есть надежда, что этот рубеж мы удержим.
— Вы ничего не сказали о положении в Южных морях. Индокитай, Ост — Индия?
— Эти девятнадцать дивизий, никак не смогут принять участие в битве за Метрополию. А именно здесь будет решаться исход этой войны!
Император молчал, внимательно слушая, и дозволяя вместо себя говорить своему премьеру. Впрочем, Божественный Микадо, вопреки заблуждению, возникающему у европейцев при слове "император", никогда не был Вождем нации — а скорее, духовным авторитетом, своим словом как печатью скрепляющий решение большинства. Коисо же нервничал: сменив Тодзио, он обещал Императору, что с честью выведет Японию из тайфуна войны. Но аристократы не учли инерцию военной власти, слепо надеясь, что бюрократическая машина послушно развернется на новый курс. Реально же, почти никто из Чинов Армии и Флота не решался признать, "война проиграна" — а потому все кивали, соглашаясь с волей премьера, но никто не совершали никаких конкретных шагов. Коисо приходил в ярость, сражаясь с мнимым заговором, требовал себе все больших полномочий. А все шло как прежде, по колее, ведущей в пропасть — война неотвратимо приближалась к берегам Японии, поглощая корабли и дивизии, территории и людей.
— Достаточно, генерал. Я услышал от вас все, что хотел. Что скажет Флот?
— После битвы за Филиппины, во флоте осталось меньше половины списочного состава — начал Енаи — избежать еще большего урон удалось лишь за счет отвода уцелевших кораблей в Метрополию, фактически, отказа от борьбы. Альтернативой было лишь полное уничтожение флота, при практически том же продвижении американских войск. К сожалению, вынужден признать — битву за Южные моря мы проиграли, просто потому, что у янки впятеро больше кораблей, и вдесятеро, авиации. Подводные лодки несут тяжелые потери при выполнении несвойственной им задачи, снабжения островных гарнизонов. Самое худшее, что с потерей Филиппин мы лишились коммуникации к нефти Ост — Индии. В настоящий момент у Флота есть накопленные запасы мазута на два месяца интенсивных боевых действий, авиабензина — на полтора месяца, и это все. Пока мы еще можем предотвратить вторжение в Метрополию. Что будет дальше — знают одни лишь боги.
Повисло молчание. Никто из присутствующих не решался сказать слов — мы проиграли эту войну.
— Требования Стокгольмской декларации великих Держав — наконец произнес Коисо — какое отношение Армии и Флота к возможности, что мы их примем?
— Это конец Японии как мировой державы! — выкрикнул Анами — низведение нас до какого-нибудь Сиама. Их газеты не стесняясь пишут, что "небелая раса будет поставлена наконец на то место, где ей и надлежит быть!". От нас требуют отдать все территории, кроме самой Метрополии, даже Формозу и Окинаву — все земли, за которых пролилась кровь воинов страны Ямато! Полное разоружение, с запретом впредь иметь что-то кроме полицейских сил, для внутренней охраны порядка. Запрет на промышленность "могущую быть использованной в военных целях" — с характерной оговоркой, "за исключением той, что будет находиться в иностранной собственности". Уплата чудовищной контрибуции, "возмещение ущерба, понесенного Соединенными Штатами,
Адмирал Енаи молчал. Храня абсолютно бесстрастное выражение лица — нельзя было понять, о чем он думает.
— Заморские территории придется отдать, удержать их мы все равно не сможем — сказал Коисо — но политический строй Японии должен остаться неизменным. Армия и флот будут сокращены, но не запрещены. Наше разоружение будет ограниченным, самостоятельным и бесконтрольным. И только японцы будут судить японцев — никаких штутгардских процессов. И мы категорически отказываемся платить контрибуцию, так же как это сделали русские, сорок лет назад — "попробуйте войти в Токио, по своим трупам". (прим. — ответ Витте, на Портсмутской конференции в 1905 г, "мы заплатим, когда японцы подойдут к Москве" — В. С.). Я осознаю, что этот мир труден и несправедлив, поскольку перечеркивает все наши успехи, со времен Мейндзи. Но он оставляет нам надежду со временем снова подняться в ряд Великих Держав!
И Божественный Микадо кивнул, высочайше соглашаясь с премьером.
— Повиновение воле Императора! — сказал Анами — но я опасаюсь, что найдутся горячие головы, которые этого не примут. И повторится мятеж, как девять лет назад.
— "Квантунцев" нет — заметил Енаи — самых буйных добивают русские. Тех, кто готов был на мятеж, ради возможности воевать с северными гайдзинами. Вот, дождались, повоевали! Повиновение — Флот поддержит волю Императора, как девять лет назад.
И адмирал усмехнулся. Квантунцы были не просто частью Императорской Армии, а подобием феодального баронства, со своей экономикой, своими торгово — промышленными группами "дзайбацу" (прежде всего, в Маньчжурии), тесной спайкой, и интересами наверху. И если вождь этой клики, Тодзио, был все же разумным человеком, то офицеры среднего звена жили предвкушением броска на север, победы над русскими и дележа добычи. Именно их необузданность была одной из причин, приведших к Номоганскому инциденту (прим. — так в Японии называют Халхин — Гол — В. С.). Енаи был истинным патриотом Японии — но это не мешало ему считать, что если эти бешеные квантунские псы так и останутся навек под сопками Маньчжурии, страна Ямато от того лишь выиграет!
— Ваши начальники штабов того же мнения? — спросил Император (обе названные персоны одновременно кивнули) — прекрасно. Продолжайте, господин Коисо.
— Мы предложим Америке мир на этих условиях — сказал Коисо — но прежде, чем удастся достигнуть согласия, необходимо остановить русских. Верно ли я понял, что отбить Карафуто не удастся?
— Русская группировка, уже находящаяся там, превосходит любую, какую мы только можем планировать туда высадить — заявил Анами — и, при коммуникации от Торо, она может быть беспрепятственно усилена. Этот театр бесперспективен, как и Курилы — я бы сосредоточился на Корее. Поскольку она, как я уже сказал — наша дверь в Китай. Потеряем ее — и все наши войска на континенте можно будет списать.
— Поддерживаю — присоединился Енаи — напомню, что существует разработанный штабом Флота план "Удар молнии", как раз на случай русского вторжения в Корею. К тому же есть еще одно обстоятельство, в пользу этого направления. Пять дней назад через пролив Лаперуза на запад прошла эскадра русских подлодок, шесть или восемь единиц. Это означает, что "моржиха" пока остается восточнее Курильских островов — что согласуется со сведениями от немцев, это корабль открытого океана, в узкостях ему тесно. Или ее там все же нет и русские блефуют. Но в обоих случаях, имея "Полярный Ужас" в Японском море, русским было бы совершенно незачем усиливать там группировку обычных лодок. Кроме того, на севере будет нанесен отвлекающий удар. И помоги Аматерасу нашим морякам — но русский подводный демон все же не умеет летать, и никак не окажется у берегов Кореи! Что до потерь флота — то если мы проиграем, сдача кораблей при капитуляции будет куда позорнее, чем гибель их в бою! Потому, мы ставим на доску все, что у нас есть — оставляя часть кораблей в базе, мы ни от чего не страхуемся, а лишь уменьшаем свои шансы на победу.