Восстание
Шрифт:
Дюны продолжали увеличиваться в размере, и с каждым подъемом и спуском Сомо всё сильнее хотел сблевать, пока, танк не выравнивался. Затем был ещё один очень длинный подъем. После нескольких таких, Форест, наконец, остановился на вершине очень большой дюны.
— Чтоб я болотную мышь родил, — сказал старик. В его голосе звучал еле уловимый страх, который заставил Сомо и остальных выйти наружу и осмотреть дорогу впереди. Сидеть остался только Поллок.
То, что они увидели, было похоже на вздымающийся ввысь и исчезающий в небе массивный столп песка. В воронке можно было заметить едва уловимое движение, но отсюда казалось,
— Хватит пялиться. Продолжаем движение! — приказал Поллок.
Сомо и остальные вернулись внутрь. В желудке Сомо появилось какое-то щекочущее ранее незнакомое чувство. Он несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул и попытался взять себя в руки. «Всё будет хорошо» — думал он. — «Никаких проблем». Танк накренился, когда Форест включил двигатели, и начал подъем на очередную дюну.
Села стояла на мостике «Гипериона», глядя через плечо Менгска на экран, где были изображены большая красная точка и недалеко от неё маленькая зеленая точка. На ней был надет лётный костюм, а в руке она держала шлем. Зеленая точка ненадолго остановилась, затем продолжила движение в сторону красной.
Менгск сидел, опершись подбородком на кулак, и внимательно глядел на экран.
— Ладно, лейтенант, — сказал он, наконец. — Приготовиться к высадке.
Сара Керриган снова переживала кошмар. В этот раз он был несколько иным: светящаяся красная линия пересекала темную комнату, удерживая багрянистое вещество в нише на другой стороне. Где бы увеличивающаяся масса не касалась источника тепла, она немедленно возвращалась на место. Как и прежде Сара была связана и сидела лицом к черному окну. Она всё ещё чувствовала слабость от недавней дозы наркотиков, была истощена и обессилена.
Она заметила, как под окном что-то открылось. Она не заметила этого после пробуждения и когда присмотрелась, смогла заметить, что масса уходила на всю глубину проёма. Сара услышала звук, идущий из дыры, а затем липкий, мокрый шум, почти сосущий, будто кто-то пытается освободить застрявшую в грязи ногу.
Звук становился громче, настойчивее, и было очевидным то, что бы ни издавало этот звук, вскоре оно окажется в одной комнате с ней.
Сара всё еще верила, что существует вероятность того, что она спит и прежде чем эта штука появится в комнате, она проснется.
А потом появилось это существо.
Они прошли через дюны. Поверхность вне бури была настолько идеальной, что казалась неестественной. Весь песок с неё давно засосало в шторм, и оставалась только плотная земля с разбросанными тут и там камнями. Ветер усиливался, и Сомо мог слышать его за броней танка даже через шлем костюма.
— Мы в двух лигах, — проинформировал остальных Форест.
Щекочущее чувство в животе Сомо исчезло. То, что он чувствовал сейчас, можно было назвать неверием. Неверием в то, что он стал солдатом, неверием в то, что он зашёл так далеко и неверием, что во имя революции он собирался броситься в центр бушующего урагана.
В то время как в его голове блуждали подобные мысли, он почувствовал, что танк начал замедляться, услышал, как возросли обороты двигателя, усиленно работая над преодолением ветра, и размышлял,
— Мы в одной лиге! — завопил Форест. Ветер был настолько сильным, что, когда Поллок заговорил, ему пришлось кричать.
Поллок посмотрел на ожидающего приказа Фореста.
— Ладно. Пора утяжелиться.
Форест активировал усилитель гравитации, и танк пополз, двигаясь в мучительно медленном темпе.
Казалось, вечность спустя, крошечные щепотки песка начали бить по броне танка, и Сомо понял, глянув на монитор, что они прошли песчаную бурю и движутся к базе.
Долгое время все молчали. Все сидели и слушали. Слушали ветер, рвущий внешнюю броню танка, песок бьющий, словно непрекращающийся дождь, а теперь — пронзительный настойчивый звук работающего на пределе двигателя.
После очередного бесконечного промежутка времени, снова послышался голос Фореста.
— Мы подошли к внешнему периметру. Двигатель уже красный. Не знаю, на сколько его хватит.
Поллок бросил на Фореста испепеляющий взгляд.
— Я не знал, что вы разбираетесь в танковых двигателях. Продолжайте в прежнем темпе, — голос Поллока был прерывистым даже через микрофоны костюма. Сомо знал, что, как только они зайдут в воронку, передатчики совсем перестанут работать.
— Лллааадненько! — проскрипел Форест и вернулся за пульт управления. — А вот и ферма!
Танк прошел внешний барьер и вышел на Вершину Фудзита.
Арктур Менгск сидел и смотрел на расположенный на консоли таймер. Нажав на кнопку на отвороте пиджака, он заговорил в микрофон в воротнике:
— Они должны быть уже внутри, лейтенант. Начинайте.
— Есть, сэр, — послышался возбужденный голос Селы.
Арктур прервал связь и закрыл глаза. «Вот и началось» — подумал он. Скоро они узнают, какую тайну скрывает Конфедерация, и, что самое важное, они вступят на путь мести. И может быть, когда-нибудь придет расплата за катастрофу его жизни.
Существо было похоже на какое-то насекомое. У него было сегментированное, оснащённое множеством лап тело, оставлявшее позади него слизь. Оно двигалось вперед на крошечных лапках, сжимаясь, словно змея, его хвост создавал тот липкий, хлюпающий звук, что Сара слышала ранее. Оно двигалось к краю фиолетового вещества и остановилось, когда две крошечные антенны начали ощупывать воздух. Существо оказалось прямо напротив Сары, постепенно двигаясь к ней. Оно приподнималось на заднем сегменте до тех пор, пока не оказалось на уровне глаз Керриган. Когда существо слегка наклоняло голову, его лапки двигались то вперед, то назад.
Сара уставилась в многогранные глаза существа. Было какое-то странное негласное согласие, которого Керриган не осознавала. Она не была до конца уверена, но казалось, существо ждало… как ждёт нога солдата, когда поступит приказ.
Доктор Фланкс стоял остолбеневший в комнате наблюдений. Он судорожно начал печатать. Ассистент смотрел на происходящее в соседнем помещении с открытым ртом.
— Ну, должен с уверенностью сказать, что имеет место некая связь, — заключил он. Доктор вздохнул, затем посмотрел в комнату. Личинка ждала, сидя напротив пациентки, словно домашний питомец, просящий еды. Это было поистине удивительно.