Восстание
Шрифт:
– О'кей, Голубые Уланы, – прозвучал в голове Дэва голос Дуарте через тактическую линию связи. – Развёрнутым строем. Не отставать.
Командирский страйдер полковника находился впереди, метрах в двадцати. Его «Призрак» LaG-42 был типичным образцом дизайна уорстрайдеров: более четырёх метров высотой и массой свыше 25 тонн. Тупой цилиндрический фюзеляж располагался между двумя мощными ногами, напоминавшими по строению птичьи. Под срезанным носом – башня с выступающими вперед химическим флеймером и 100-мегаваттным лазером. Вместо рук кассеты с 70-киловаттным вооружением.
Машина полковника имела одно отличие. Со спины между кассетами поднималась тонкая телескопическая мачта с крестовиной наверху, на которой вился флаг Гегемонии – бело-голубой глобус на зелёном поле с золотой каймой. Такие знамена – дань уважения прошлому – восходили ещё к средневековым воинским регалиям, но иногда играли важную роль в психологической войне. Важно, чтобы жители Винчестера, увидев приближающихся уорстрайдеров, знали, что имеют дело с гегемонийской Гвардией.
Дэв подравнялся в строю – две колонны по десять машин. Позади двигались остальные группы. Огромные двери базы скользнули в сторону, открывая дорогу к столице.
Винчестер не являлся самым большим городом на Эриду, но зато был старейшим, ведь первое поселение колонистов появилось здесь в 2312 году. Главный купол находился в двух километрах от базы и прикрывал целый район старых строений, жилищ, промышленных предприятий и складов. База рейнджеров составляла часть другого района, купол которого примыкал к главному и назывался Учебный Манеж. Находясь на восточной стороне города, он служил казармой и тренировочным центром для рот А и С. Манеж имел выход к главному куполу через Тарлтон-авеню, идущую прямо к Сити и Ассирийскому Парку. Именно там билось административное и торговое сердце Винчестера.
Ассирийский Парк представлял из себя широкий открытый парк в окружении современных зданий, среди которых выделялись Дом Правительства на северной стороне и Зал рабочей Гильдии на южной. Сам купол был сделан из транспласта. Направив оптику вверх, Дэв определил, что идёт дождь. Вода скатывалась по куполу сплошным потоком.
– Подтянуться, – раздался голос Дуарте. – Сомкнуть ряды. Убрать нанофляж.
На страйдеры обычно наносился тонкий слой программируемого нанопокрытия, отражающий доминирующую окраску местности и поглощающий яркий свет. Таким образом машина камуфлировалась, и весьма удачно. В условиях города подобная маскировка была ни к чему. Кроме того, отсутствие камуфляжа имело и чисто психологическое значение. Уорстрайдеры, отключив нанофляж, засверкали ярко-синим цветом с белой окантовкой на местах сочленения узлов. Голубой и белый – цвета Земли, цвета Гегемонии.
Дэв шел непосредственно за «Призраком» Дуарте, а рядом находился более лёгкий «Скороход» LaG-17, управляемый младшим лейтенантом эридуанкой Беверли Шнайдер. Двойная шеренга быстро продвигалась по пустынным улицам. Наземный транспорт на Эриду в основном был представлен флоутерами, курсировавшими над магнитными рельсами,
– Эй, лейтенант Камерон? – голос шёл по персональному каналу. Дэв узнал новичка, Мартина Кенича. Как и Шнайдер, он завербовался в полк здесь, на Эриду, в отличие от большинства рейнджеров-землян.
– В чем дело, Кенич?
– Да вот интересно, слышали ли вы последние слухи. Говорят, что все эти демонстрации, стачки и тому подобное вдохновляются ксенофобами. Таким образом они пытаются ослабить Эриду перед тем, как начать массированное наступление.
– Вы, Кенич, слишком увлеклись ВИР-триллерами, – сухо ответил Дэв. – Ксены не понимают политики людей. Да они вообще не понимают людей.
Тот Мировой Мозг, с которым он контактировал на Алия B-V, едва смог осознать, что люди – это разумные не-ксены. При их образе мышления сами термины «разумный» и «не-Сам», взятые вместе, являлись оксиморонами. Ксен, обитавший в глубинах Эриду, несомненно разделял это предубеждение к чужим, а значит, невоспринимаемым объектам. Сама мысль о том, что существа, укрывшиеся в глубоких пещерах и туннелях каким-то образом стараются повлиять на человеческие группировки и организации представлялась Дэву смехотворной.
– Ну, я этого не знаю, лейтенант, – отозвался Кенич. – Но зато я знаю одного парня в Мемфисе, который…
– Кенич, я там был, понимаете? – оборвал его Дэв. – Нам не противостоят агенты ксенофобов, маскирующиеся людьми, и дело не в их секретном оружии.
– Лейтенант Камерон прав, – вмешался Дуарте. – На этот раз перед нами испуганные, сбитые с толку граждане, а не монстры, и это нужно понять. Ясно?
– Да, сэр, – обиженно ответил Кенич. – Ясно.
– Давайте оставим разговоры. Повнимательнее. Там, впереди что-то происходит.
Демонстрация уже началась, Дэв сразу это понял. Возможно, в этом и была причина пустынности улиц Винчестера. Большинство населения собралось в парке. Глаза всех были устремлены на широкий открытый балкон Зала Гильдии, с которого к толпе обращались ораторы. Дэв подстроил оптику на приближение. Самые часто встречающиеся лозунги: «Долой Гегемонию!» и «Эриду наша!», но в воздухе колыхались и другие транспаранты. Митингующие с энтузиазмом встречали каждого подходящего к микрофону и так же провожали.
Дэв просканировал местные радиочастоты. Народа много, и ораторы должны пользоваться каким-то радиопередатчиком. Вот оно! Обычная политическая болтовня, всё это Камерон слышал каждый день в течение нескольких недель, пока губернатор Прем не установил цензуру. Что-то насчёт Новых Конституционалистов… отобрать власть у тиранов… тяжёлый каблук Гегемонии…
Растянувшись шеренгой, уорстрайдеры вошли в парк. Позади них приземлились бронетранспортеры на воздушной подушке, открылись люки, и наружу хлынули потоки вооружённых и надёжно защищённых пехотинцев.