Восстание
Шрифт:
На этот раз повстанцы, бегущие вперед, не выкрикивали свои боевые кличи. И это была не такая уж дикая, бездумная атака. Пока на переднем крае римской линии бушевал бой, небольшие группы воинов разрывали заостренные колья и уносили их к подножию склона. Катон внимательно следил за действиями своих людей и увидел, что они удерживают свои позиции, даже несмотря на то, что на этот раз противник давил на них дольше, что привело к большим потерям и истощению его резервов. Взгляд налево показал, что когорта Трасилла пострадала не меньше.
– Соседняя сторона также занята
Катон кивнул, затем взглянул на небо. Хотя сейчас уже около полудня, света было меньше, чем раньше. Дымка сгустилась, темные тучи приближались к полю боя, и он мог слышать низкие раскаты грома среди шума людей, вовлеченных в смертельную борьбу. Дул лишь слабый ветерок, и он почувствовал, как пот выступил по его телу. Тяжелая одежда, доспехи и снаряжение его людей при любых обстоятельствах были бы более обременительными, чем легкие одежды повстанцев, но в такую жару они быстрее утомляли римлян. Это было то, что он не учел раньше, рассчитывая последствия затяжного боя.
На этот раз атака сорвалась в центре, поскольку мятежники отступили от стойких рядов легионеров Двадцатого. На этот раз, как заметил Катон, они отступили гораздо быстрее, чтобы избежать смертельного воздействия копий и скорпионовых стрел. Несмотря на это, интенсивность и продолжительность второй атаки были больше, и когда повстанцы вернулись на дальний берег реки, стало ясно, что она стоила им еще тысяч людей, особенно у ног римских солдат, где тела были сложены достаточно глубоко, чтобы во многих местах доходить до края уступа.
Катон приказал людям еще раз выдвинуться вперед, чтобы подобрать неповрежденные пилумы и стрелы для скорпионов, убрать тела с боевого уступа и сбросить их на метра три вниз по склону, где они послужат тому, чтобы сломить импульс следующей атаки в отсутствие заостренные кольев, выкорчеванных противником. В когорте погибло четырнадцать человек, включая двух ее центурионов, Анния и недавно повышенного в должности Лентикула. Катон знал, что многие из тех, кому придется принять на себя основной удар третьей атаки, уже были задействованы, и что его резервный ряд будет сокращен до немногим более половины начальной длины.
Последовали и худшие новости, когда отряд Галерия вернулся с прочесывания склона в поисках метательных копий. Им удалось вернуть лишь горстку, которую они добавили к сокращающемуся запасу в тылу когорты.
– Повстанцы, должно быть, подобрали их, когда они отступали, господин.
– Они быстро учатся, - сказал Макрон.
– Смею предположить, что мы окажемся на принимающей их стороне, когда они вернутся на следующий штурм.
– Очень хорошо, - обратился Катон к Галерию.
– Вернись на свою позицию и убедись, чтобы люди сделали хороший глоток из своих фляг. Я не хочу, чтобы кто-нибудь потерял сознание в такую жару.
– Да, господин, - центурион вытер лоб и повернулся, чтобы уйти.
Перестроив свои ряды, Катон послал гонца в полевой штаб Светония, чтобы сообщить им о его потерях и уверенности в том, что Восьмая Иллирийская будет сокращена до двух шеренг после следующей атаки. Вполне возможно, что это сообщение будет воспринято как пораженческое, но он надеялся, что оно,
– Макрон, я собираюсь вывести людей из третьей линии и создать два резервных отряда. Ты возьмешь людей Анния слева, а я возьму остальных ребят Лентикула справа. Если противник будет угрожать прорвать нашу линию или отбросить нас, не жди приказов. Затыкай брешь и вытесняй их наружу.
– Я справлюсь с ублюдками.
Катон улыбнулся.
– Я не сомневаюсь.
Прежде чем Боудикка и ее командиры начали третью атаку, произошла задержка. Катон видел, как их раненые лежали на траве перед длинной вереницей повозок и фургонов, набитых зрителями. К ручью отправляли отряды, чтобы наполнить бурдюки с водой, а группы всадников вели своих лошадей напиться на краю поля боя, где они должны были быть вне досягаемости стрелометов. Воспользовавшись затишьем, некоторые римские командиры также отправили вниз свои отряды за водой: людей, нагруженных флягами, в сопровождении эскорта со щитами. Как только противник заметил их спуск по склону, шеренга пращников рванулась вперед и выпустила свои снаряды, поразив нескольких солдат Светония и заставив его подать сигнал о срочном отзыве. Его людям придется терпеть изнуряющую жару, а тем, кто уже опустошил свои фляги, придется терпеть жажду, пока битва не закончится.
Темные тучи теперь были над левым флангом римской армии, и в давящей атмосфере, удушающей обе армии, чувствовалось напряжение. Приход шторма казался неизбежным. Третья волна воинов Боудикки двинулась вперед с гораздо меньшим энтузиазмом, шумом и бряцанием оружия. Когда они сосредоточились вне досягаемости скорпионов, на флангах собралось большое количество кавалерии, а позади каждого кавалерийского отряда с грохотом заняли позиции пятьдесят колесниц.
– Похоже, на этот раз они идут ва-банк, - сказал Макрон, наблюдая за приготовлениями врага.
– Будет сложно отправить эту группу обратно с холма.
– Пора занять позицию, - сказал Катон. Он поднял свой щит и протянул руку Макрону. Его друг с любопытством посмотрел на него, когда они схватились за предплечья.
– Официальное прощание?
Катон застенчиво улыбнулся.
– Будем надеяться, что нет. Я просто благодарен, что ты здесь, когда мои люди и я нуждаемся в тебе больше всего.
– Ну-ка погляди на меня, Катон. Нельзя ожидать, что я выиграю эту битву в одиночку, - пошутил Макрон.
– Знаешь, тебе и твоим ребятам тоже придется внести свою лепту.
– Мы постараемся изо всех сил. Увидимся.
– Тогда до встречи. Ты можешь на это рассчитывать.
Они разошлись и собрали свои небольшие группы резервных отрядов и заняли позиции позади когорты, в то время как остальные люди готовились в двух оставшихся линиях. Пилумов оставалось на два залпа. После этого мятежники будут подвергаться обстрелу только со скорпионов, пока у них хватит запасов стрел. Катон чувствовал растущее беспокойство по поводу того, что баланс битвы смещается в пользу врага.