Восстание
Шрифт:
Под плащом воина был кольчужный жилет, а на широкой шее – толстый золотый торк. Он сделал шаг к Макрону и выставил щит, чтобы проверить реакцию противника. Макрон вздрогнул, и воин усмехнулся, прежде чем внезапно броситься вперед, размахивая мечом, чтобы заставить центуриона заблокировать удар. Слишком поздно Макрон понял намерение этого человека, когда воин подставил свой щит под древко копья, и словно мощным рычагом отбросил римский щит в сторону и ударил мечом в сторону горла Макрона. У Макрона не было времени отреагировать, и в последний момент ясности он почувствовал неумолимую уверенность, что вот-вот умрет. Затем щит ауксиллария
Макрон отступил на шаг, чтобы освободить место для копья. Воин тоже отступил назад и зарычал от разочарования, размахивая мечом, демонстрируя ловкость, как будто бросая вызов римлянину выступить против него.
– Рад помочь, - прорычал Макрон, вернув равновесие и сделав ложный удар копьем. Он попробовал сделать короткую серию ударов, но воин с легкостью отразил каждый из них.
Центурион отстранился и рискнул бросить взгляд через плечо. Остальная часть его отряда выехала из долины и имела хорошую фору перед преследователями. Он оглянулся на бойню на мосту: умирающая лошадь и смертельно раненый возничий, путаница ремней и колесница, застрявшая в узком пространстве между парапетами моста. С одной стороны несколько повстанцев спустили лошадей к камышам и направились к открытой воде. Ему нужно было положить конец задержке, прежде чем она не превратилась в ловушку.
– Ладно, ребята, отступайте и садитесь верхом. Подготовьте мою лошадь, когда я вернусь.
Ауксилларии отступили на несколько шагов и повернули назад через мост к своему товарищу, державшему поводья четырех лошадей.
– Теперь только ты и я, - Макрон ухмыльнулся воину, рисуя маленькие круги кончиком копья. Он сделал полшага вперед, затем снова сделал ложный маневр и мгновение спустя метнул в мятежника свой щит. Последний был застигнут врасплох и инстинктивно отпрянул, дав Макрону кратчайшую возможность нанести удар. Он сделал выпад и вонзил копье, которое ударило воина в правое плечо, проникнув до кости. Меч мятежника упал, и он попятился к колеснице, подняв щит. Макрону хотелось закончить дело, но несколько бриттов уже побежали на мост.
– Твой счастливый день, солнышко.
– Он поднялся и метнул копье через воина в сторону его людей, а затем помчался обратно к ожидающим лошадям.
Забравшись в седло, он взял поводья и отвернулся от моста, а ауксилларии погнали своих лошадей галопом рядом с ним. Они поднялись по пологому склону к вершине долины, прежде чем Макрон оглянулся. Всадников, попытавших счастья в реке, уносило вниз по течению, в то время как они изо всех сил старались переправить своих лошадей по ту сторону. На мосту воин прижимал руку к раненому плечу, а его люди начали поспешно убирать обломки и тела, чтобы продолжить преследование.
Макрон почувствовал мгновенное удовлетворение, выиграв достаточно времени, чтобы Гитеций и остальные смогли уйти от преследователей. Они были на три километра впереди центуриона и трех его спутников, а еще на несколько километров впереди он мог различить пыльную дымку колонны Светония. Достаточно далеко, чтобы сорвать любую попытку повстанцев на мосту настигнуть свою добычу, как только те перешли бы через реку.
*************
ГЛАВА XXII
Основная
Всадники, идущие с юга, приближались ровным шагом, лошади и люди устали от ночного марша. Многие всадники свисали в седлах, и товарищам приходилось их подталкивать, чтобы они не упали на землю. Это оказалось мудрым решением – подтолкнуть людей вперед и не рисковать быть настигнутыми повстанцами. Пропретор остановил колонну в сумерках и приказал зажечь множество костров в надежде обмануть противника, заставив его думать, что они разбивают лагерь на ночь, и вынудить его задержаться, пока они готовят новую внезапную атаку. Тем временем колонна успела оторваться на несколько километров, прежде чем уловка была обнаружена.
Гитеций всю ночь находился в плохом состоянии, его преследовали плохие сны в перерывах между эпизодами агонии бодрствования. Но когда взошло солнце, его разум прояснился, и он с болезненным интересом разглядывал обрубок на месте его левой руки. На нем были только туника и калиги. Его перевязь свисала с седла, а доспехи несла вьючная лошадь Восьмой когорты.
– Боюсь, на этот раз твои боевые дни закончились навсегда, - сказал Катон, когда он присоединился к группе Макрона, чтобы посмотреть, как поживает ветеран.
Гитеций поднял правую руку.
– Я все еще способен использовать эту.
– В пехотном строю это не принесет тебе особой пользы, и ты не сможешь ездить верхом и сражаться вместе с кавалерией.
– Я найду себе место, когда придет время.
– Если ты полностью восстановишь свои силы, тогда возможно.
Макрон осматривал лагерь.
– Тут не два полных легиона. Где остальные?
– Помимо потерь в западной кампании, их было еще много на пути из Девы, - сказал Катон.
– Отставшие должны догнать их в течение следующего дня или около того.
– Им же лучше. Учитывая скорость наступления мятежников, они скоро нападут на нас.
– Макрон зевнул и потер глаза.
– Еще одно. Нам понадобится отдых, прежде чем мы будем готовы к бою. И нашей компании, и ребятам из основной колонны.
– Будем надеяться, что Боудикка будет достаточно любезна, чтобы предоставить нам его, - сказал Гитеций.
– О, я думаю, она могла бы.
– Катон не смог сдержать зевок.
– В конце концов, она заставляет свою армию держаться за нами на хвосте с тех самых пор, как мы покинули Лондиниум. Они устали так же, как и мы. Может быть, даже более того, поскольку подавляющее большинство там – пешие люди. И это обычный цирк, когда они доводят себя до боевой лихорадки.
– Он сделал паузу, чтобы заставить свой утомленный ум оценить период отсрочки, который может быть у Светония и его армии до того, как начнется битва.
– Я бы дал на отдых минимум два дня. Может быть, и больше, если она дождется, пока обоз и его сопровождающие догонят ее.