Восстание

Скэрроу Саймон

– Я тоже. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы держать их на расстоянии. Но если станет ясно, что мы не можем помешать им ворваться в это место, тогда мы должны попробовать что-то другое. В таком случае, мне будет нужен сундучок. Какой тебе прок от твоих монет, если мы все умрем?

Он понимал, насколько неприятными могут быть его слова для Луция, и подошел, чтобы положить руки на костлявые плечи мальчугана.

– Пришло время тебе проявить себя, сын. Сможешь ли ты быть храбрым ради меня?

– Я... я попытаюсь.

–

Молодец, парень. А теперь слушай. Мы в отчаянном положении. Мы не можем покинуть это место. Окна слишком маленькие, чтобы мы могли выбраться. Но ты можешь протиснуться и спуститься на улицу.

– Я не оставлю тебя умирать!

– Я не прошу тебя об этом. Мне нужно, чтобы ты был героем и проследил за тем, чтобы мы были спасены. Ты можешь это сделать?

– Как?

– Как только ты окажешься на улице, я хочу, чтобы ты направился в штаб-квартиру наместника.

– Большое здание в конце улицы?

– Именно. Так вот беги туда и найди человека по имени центурион Туберон. Скажи ему, что ты сын префекта Катона, и скажи, что я хочу, чтобы десять его людей вернулись сюда как можно скорее. Скажи ему, что от этого зависит наша жизнь. Все ясно, сынок?

Луций кивнул, и Катон почувствовал, как его сердце сжалось от тревоги за мальчика из-за опасности, которой подвергнется его сын при выполнении задания.

– Держись в тени вдоль края улицы, насколько это возможно. Если кто-то появится на твоем пути, не двигайся и не шуми, пока он не уйдет. Если они увидят тебя, беги как можно быстрее. Сможешь ли ты это сделать?

– Да, - ответил Луций с решительным выражением лица.

– Хорошо, тогда пошли. - Катон провел его в комнату Клавдии и открыл маленькое квадратное окно, чуть более тридцати сантиметров в поперечнике. - Вылезай и держись за подоконник. Клавдия, передай мне это одеяло.

Когда Луций сделал, как ему было сказано, и его босые ноги уже болтались примерно в двух метрах над землей, Катон вытянул шерстяной материал, пока тот не взялся за угол.
– Используй это, чтобы спуститься пониже, сынок.

Луций крепко ухватился за складки одеяла и, преодолев последние полметра и приземлившись на корточки. Он бросил последний взгляд на отца, когда Катон высунул голову из окна.

– Беги, мой мальчик! Как можно быстрее.

Маленькая фигурка метнулась вдоль стены здания и быстро скрылась из виду. Катон замер, прислушиваясь к любым признакам того, что мальчика заметили, затем нырнул обратно внутрь.

– Ты действительно думаешь, что он сможет вовремя прийти с подкреплением?
– спросила Клавдия.

– Я не знаю. Все, на что я могу надеяться, это на то, что снаружи он в большей безопасности, чем здесь. И если он доберется до штаба, за ним присмотрят. Туберон – хороший человек. Он будет хорошо относиться к моему сыну.

С лестничной площадки раздался глубокий глухой стук, и они бросились из комнаты как раз в тот момент, когда сундук, лежавший

на матрасе, содрогнулся от сотрясающего удара о раму кровати. Катон понял, что они, должно быть, используют ту же самую стойку, что и раньше, но на этот раз угол наклона затрудняет нанесение удара с прежней силой.

– Будьте готовы, парни, мы должны удержать эту позицию, - инстинктивно сказал он.
– Извините, матроны ...

Ему было забавно видеть себя в отчаянном последнем бою с женщинами вместо своих боевых товарищей. Такого конца он себе не представлял за все годы службы в армии. Но если бы дело дошло до этого, он бы сражался и умер вместе с ними и считал бы это таким же почетным концом, как и любой другой.

Люди внизу продолжали колотить по раме кровати, и вскоре раздался треск и крик триумфа, после чего штурм возобновился. Катон стоял с мечом и одним из тесаков, взятых наверху. Клавдия сделала шаг назад и наклонила голову набок. Затем она схватила его за руку.

– Прислушайся!

Сначала он не мог разобрать, что привлекло ее внимание, но потом услышал: откуда-то сзади донесся тихий стук. Он быстро обернулся, и на этот раз он был уверен в этом.

– Оставайтесь здесь! Если они высунут голову или руки из-за матраса, вы знаете, что делать.

Петронелла подняла свой тесак в знак готовности.

Катон вернулся по коридору, проверил первые две комнаты и не обнаружил в них никаких признаков опасности. Открыв дверь в третью комнату, он услышал стук и треск, и в отблесках огня снаружи увидел, что одна из досок пола вылетела вверх. Другой удар выворотил соседнюю, а затем чья-то рука пошарила по расщепленным доскам и вырвала одну из них, отбросив ее в сторону от проема. Катон тихонько подошел к дальнему краю дыры в полу и присел там, подняв тесак, балансируя на корточках.

– Вот и все, ребята, - раздался голос из помещения внизу, одной из комнат, используемых в рабочее время проститутками, нанятыми в гостинице.
– Продолжайте расчищать путь, а мы поднимемся наверх и разберемся с ними.

Следующая доска пола была быстро расшатана, и еще один удар разломил ее на двое. Руки потянулись за обломками, и Катон, затаив дыхание, приготовился нанести удар. Мгновение спустя две руки потянулись вверх, и он увидел макушку человека, которого поднимали его товарищи.

– Ну что там видно?

Бандит приподнялся так, что его плечи оказались в проеме. Он остановился и взглянул на дверь.
– Здесь никого.

Катон поднял тесак, прицелился в центр головы человека и нанес ему жестокий удар. Тяжелое лезвие раскололо череп, как яйцо, и вошло глубоко в мозг, почти до челюсти. Руки мужчины раскинулись в стороны, пальцы раздвинулись, и он забился в судорогах. Упершись ногой в плечо своей жертвы, Катон стал дергать тесак из стороны в сторону.

– Какого хрена ты меня пинаешь!
– раздался голос снизу, затем, более тревожно: - Фескул?