Восстание
Шрифт:
Здесь начались первые контратаки против тех, кто хотел нас уничтожить, а с этой целью — и накопление первого еврейского оружия. Собирать оружие, обучать инструкторов, преодолевать политику ’’сдержанности” которой придерживались робкие еврейские политики по отношению к нападениям арабов, силой вскрыть запертые для возвращения евреев в Страну двери. Это казалось мне и многим тысячам других молодых людей делом высшей справедливости. Помощь во всех этих делах была большой честью и священным долгом — долгом по отношению к нашей стране, которую у нас пытались отобрать, долгом по отношению к нашему народу, который, как мы чувствовали и о чем заявляли, стоял на краю пропасти, перед опасностью уничтожения. Мы пытались
Мой приветливый следователь в Лукишках видел нашу деятельность в совершенно ином свете. Его исходный тезис поражал своей нелепостью, но диалектическая надстройка, которую он воздвигал на его основе, была почти совершенной. Во время долгих ночных допросов он говорил мне:
’’Сионизм во всех своих формах — это фарс, обман, спектакль марионеток. Это ложь, что вы ставите своей целью создание Еврейского Государства в Палестине или что вы намерены привести миллионы евреев туда. Обе эти цели совершенно неосуществимы, и вожди сионизма это отлично понимают. Болтовня о ’’Государстве” лишь маскирует истинную цель сионизма — отвлечь еврейскую молодежь от революции в Европе и отдать ее в распоряжение британского империализма на Среднем Востоке. Это сущность сионизма. Все остальное — лишь искусственное прикрытие, пустословие, преднамеренно рассчитанное на обман. Что касается Вас, Менахем Вольфович, либо Вы знаете правду и принадлежите к числу обманщиков, сознательно служащих Великобритании и международной буржуазии, либо Вы один из обманутых, помогающих отвлекать массы от их долга бороться против эксплуатации здесь — да, здесь. В любом случае ваша вина велика.
Я пытался доказать, объяснить, что у евреев тяга к возвращению в Эрец Исраэль глубока и реальна. Как эта тяга могла быть маскировкой, если они жила в евреях почти две тысячи лет, из поколения в поколение, за много веков до появления капитализма и социализма? Как может сионизм быть фарсом, когда он основывается на духовной связи евреев с Эрец Исраэль и выражается в молитвах и самопожертвовании миллионов? Уже в наше время разве не отказывались тысячи людей от богатства и комфорта, от университетов и блестящей карьеры, чтобы стать простыми рабочими в Эрец Исраэль?
Однако все мои усилия доказать что-либо были тщетны. Мои аргументы не только не убеждали его, но оборачивались против меня самого.
”То, что Вы говорите, только подтверждает нашу точку зрения. Разумеется, у евреев была тяга к Палестине. Она была результатом воспитания определенного типа, которое в свою очередь было результатом определенного исторического развития. Именно на этом чувстве и сыграл Герцль, чтобы выполнить задание международной буржуазии — отвлечь внимание евреев от их революционного долга с помощью нелепой фантазии о создании государства. Что касается отказа от университета — это лишь еще одно доказательство реакционного характера вашего движения. Инженер должен оставаться инженером, врачу следует заниматься медициной. А вы что делаете? Берете работников умственного труда и даете им мотыги! Между прочим, здесь есть заключенный, который принадлежал к политической партии Гашомер Гацаир*. Он хвастает, что сионизм создал коммуны в Израиле. Идиот! Коммуны — на деньги американских миллионеров! Нет, Бегин, риторикой фактов не изменишь. Все это болтовня. Сионизм — фарс, комедия марионеток”.
* Гашомер Гацаир была крайней левой партией в сионизме, члены которой стремились использовать преимущества еврейского национализма, придерживаясь в то же время политической идеологии марксизма в чистом виде. Сейчас они составляют основную часть партии Мапам в Израиле. Они продолжают проповедовать идеалы коммунизма, от которых Советский Союз, по их мнению, к сожалению, отошел. Это группа богатых людей, влияние ее не соответствует ее численности. Они фанатически антирелигиозны, строго дисциплинированы, четко организованы и политически гибки до оппортунизма.
Однажды
* Биробиджан — автономная еврейская республика, созданная в Советском Союзе.
Я попытался объяснить нашу точку зрения с помощью аллегории:
’’Представьте себе, гражданин следователь, что Вы идете по улице и видите, что горит дом. Что Вы делаете? Очевидно, вызываете пожарную команду. Но если Вы вдруг слышите из горящего дома крик женщины или ребенка, разве Вы станете ждать пожарных? Конечно, нет. Вы броситесь в дом и попытаетесь их спасти. Такое положение и у нас. Допустим на минуту, что революция является окончательным решением проблемы для бездомного еврейского народа — хотя эксперимент с Биробиджаном показывает, что даже Советский Союз понимает, что евреям нужна своя территория — разве Вы не видите, что мы подобны людям в горящем доме? Вы знаете, что сделал с нами воинствующий антисемитизм. Вы знаете, что делают с нами немцы. Не только дома наши горят — наши семьи в огне. Разве мы могли, разве мы можем ждать, пока приедут пожарные? А если они опоздают? Нет, наш народ надо спасать сейчас. Мы пытаемся вывести его из огня — на Родину. Разве это плохо?”
В такие минуты, я, кажется, проявлял склонность к риторике. В маленькой пустой комнатке, ночью, с обритой наголо головой, с косматой бородой, беспомощный, я сидел перед представителем всемогущего государства и — что было еще важнее — теории, не допускающей сомнений. К чему доводы и доказательства? И тем не менее, в такие минуты все окружающее будто отступало, и у меня возникало чувство, что я выполняю миссию защиты своего народа и его национального возрождения.
Но следователь сохранял спокойствие и отвергал мои аргументы одним словом: ’’Чушь!”
Наши ’’дебаты” продолжались из ночь в ночь. Следователь обычно сохранял спокойствие и вежливость. Правда, несколько раз он все же вышел из себя. Он стучал по столу кулаком и употреблял выражения, которые, как я напоминал ему, советский закон запрещает употреблять в судебной практике.
Об одном из таких случаев стоит вспомнить.
Однажды я привел цитату из конституции Советского Союза, напомнив ему о параграфе 129, который гласит, что СССР предоставит убежище гражданам зарубежных стран, преследуемым за борьбу за национальное освобождение. Как я убедился позднее, текст таков: ’’Советский Союз предоставляет убежище иностранным гражданам, преследуемым за защиту интересов трудящихся, или в связи с их научной деятельностью, или вследствие их борьбы за национальное освобождение.
”Вы не имеете права, — утверждал я, правда, довольно наивно, — держать меня в заключении. Наоборот, вы должны предоставить мне и мне подобным убежище и помощь. За границей нас преследуют и убивают только за то, что мы прямо или косвенно боремся за свои национальные права в Эрец Исраэль. В СССР мы имеем право просить и получить убежище”.
По мере того, как русский слушал меня, его лицо то краснело, то бледнело. Куда девался лоск? Он сжал кулаки и заорал: "Прекрати болтовню! Ты смеешь цитировать сталинскую конституцию?! Ты ведешь себя как та бешеная собака, враг человечества, международный шпион кого это он имеет в виду? — подивился я, — Бухарин, — рявкнул он. Ты говоришь точно, как предатель Бухарин, который цитировал Маркса и Энгельса, чтобы доказать, что он прав. Но это ему не помогло. Сталин научил нас, что учение Маркса и Энгельса представляет собой единое целое, цитаты из которого нельзя брать вне контекста”.