Восстание
Шрифт:
Трудность заключалась в неуместном желании евреев спасти свою жизнь и бежать от Гитлера. Вскоре рухнули смутные надежды на то, что закрытые границы Европы помешают их бегству оттуда. Не прекращалась деятельность Иргун Цваи Леуми, который в сотрудничестве с партией сионистов-ревизионистов и молодежной организацией Бейтар доставлял тысячи ’’нелегальных” иммигрантов в страну. Британские власти делали все, что могли, чтобы мир содрогался, читая жуткие описания условий на кораблях с беженцами, ’’кораблях-гробах”, перегруженных старых развалинах. Британский консул в Констанце посетил один из таких кораблей и сообщил, что ни один англичанин не согласился бы отправиться
На страны Восточной Европы оказывался всяческий дипломатический нажим. Не жалели усилий, чтобы прекратить содействие, как открытое, так и неофициальное, которое правительственные чиновники и учреждения этих стран оказывали организаторам исхода. Двум тысячам евреев, достигшим границы Румынии, с румынскими транзитными визами на паспортах, отказали в разрешении на въезд под давлением Великобритании. Это не помешало некоторым из них перейти границу и, вместе с евреями из Чехословакии, Австрии и Румынии, попытаться добраться в Эрец Исраэль*.
Британские чиновники узнали, что большое число итальянских судов находится в Триесте и что в этом порту много ’’туристов”-евреев. Очевидно, евреи не только не отказались от своих замыслов, но даже планируют ’’нашествие” нелегальных иммигрантов. К этому времени Хагана**, располагавшая значительно большими средствами, чем Иргун, и поддержкой Еврейского агентства***, также стала активно заниматься вопросом иммиграции.
*Это им удалось. Они прибыли в Эрец Исраэль со знаменитой экспедицией ’’Секария”, организованной Эри Жаботинским, сыном создателя Иргуна.
** Хагана была организацией сионистов, целью которой первоначально была охрана еврейских колоний в Палестине. В ее состав входили сами колонисты и небольшое число штатных работников. Официальные вожди сионизма, особенно левые, категорически возражали против того, чтобы она становилась военной организацией: у них это неизбежно ассоциировалось с правыми и с реакцией. Поэтому, когда Жаботинский стал призывать к созданию еврейской армии, левые заклеймили его милитаристом и фашистом за то, что он дерзнул заявить об этом. У многих из этих левых сионистов был горький опыт общения с восточно-европейской демократией, где в руках стоящего во главе армии всегда ’’демократическое” большинсто. В сущности, Хагана, по своему происхождению, восходит к еврейской обороне Шомрим, охранявшей еврейские колонии в дни турецкого господства против арабских бандитов, воров и убийц.
*** Практически, читатель может понимать название ’’Еврейское агентство” как сионистскую организацию в понимании британских властей. Сеть организаций, которые контролировались или были связаны с сионистским центром и более или менее ему подчинились, часто упоминается автором как ’’Еврейские организации”.
Но у британского правительства не было недостатка в изобретательности. Сочувствие к евреям, бегущим от газовых камер, парировали инспирированными запросами в британской палате общин. Например: ’’Известно ли министру, что немцы сосредотачивают в Триесте суда с целью нелегальной перевозки большого числа евреев в Палестину, чтобы вызвать осложнения для Великобритании на Среднем Востоке? Какие меры защиты собирается принять министр?”
И правительственная пропаганда готова была извергать потоки оправданий. В конце концов, сообщали миру британские власти, мы не жестоки; нам даже очень жаль этих несчастных. Они даже намекали, что война ведется, главным образом, ради этих несчастных.
3
Неизбежная трагедия быстро приближалась. К берегам Эрец Исраэль подошла ’’Струма”. На ее борту было более семисот иммигрантов, пытавшихся попасть в страну, несмотря на блокаду и предупреждения. В соответствии с инструкциями ее отослали обратно к месту отправки в Румынии. На полпути корабль затонул, и все, находящиеся на нем, погибли. Непосредственная причина крушения так и осталась невыясненной.
Так было со ’’Струмой”. Так было и с ’’Милосом”, ’’Пасификом”, ’’Патрией”.
Британское правительство разработало новый гуманный метод обращения с иммигрантами. Сэр Гарольд Макмайкл, Верховный комиссар, объявил, что их не будут отправлять обратно в Европу — пропаганде не удалось оправдать такого обращения в глазах цивилизованных людей — их будут отправлять на о. Св. Маврикия. Он добавил, что когда окончится война, их вернут в их ’’дома” в Европе. Чтобы проучить ’’нелегальных” иммигрантов, военные, осуществляющие депортацию, применяли ’’некоторую силу” прежде, чем отправить суда на Маврикий. ’’Патрия” так и не вышла в море. Еврейские ’’террористы” подложили бомбу, чтобы сорвать ее выход. Бомба взорвалась и более двухсот евреев были убиты или утонули. Английские власти отметили, что это не была операция Иргун Цваи Леуми: бомбу подложила Хагана.
В этом случае отголоски взрыва были настолько значительными, что Макмайкл проявил ’’милосердие” к выжившим и разрешил им въезд в Эрец Исраэль. Но заявление, сопровождавшее этот акт милосердия, недвусмысленно потверждало, что этот случай не явится прецедентом и подчеркивало, что ’’нелегальной” иммиграции не потерпят. ’’Закон” будет соблюдаться и любой, кто будет задержан при попытке нелегального въезда, будет отправлен обратно.
Так мы дожили до 1942 — 43 гг., когда в полную силу вошла гиммлеровская программа массового истребления. Тщетными оказались все призывы к чувствительной, как надеялись евреи, совести англичан. Тщетным был голос самих событий, тщетными призывы еврейских руководителей. Британская политика в Палестине была на редкость последовательной. Въезд евреев в Эрец Исраэль был запрещен. Проблема Эрец Исраэль была окончательно ’’решена” Белой Книгой.
Темная Ночь — самая темная из всех ночей спустилась на еврейский народ в Европе. Полтора миллиона еврейских детей перевезли поезда смерти в газовые камеры. Миллионы мужчин и женщин расстреляли, или утопили, или сожгли, или отравили газом, или похоронили заживо. Здесь нет места для самообольщения. Не только нацисты и их друзья смотрели на евреев как на заразу, подлежащую истреблению. Весь мир, называющий себя ’’просвещенным”, стал привыкать к мысли, что евреи, возможно, и в самом деле не такие, как другие люди. Так же, как ’’мир” не жалеет скота, который тысячами гонят на бойни Чикаго, так же он не жалел — или привык не жалеть — сотни тысяч людей, которых подобно скоту гнали на убой в Треблинку. Мир не жалеет тех, кого убивают. Он уважает только тех, кто борется. Хорошо это или плохо, но это правда.