Восстание девяти
Шрифт:
Элла сидит молча по другую сторону от Марины. Поскольку мы продолжаем ждать Крейтона, она кладет на колени учебник биологии и начинает читать. Нам не обязательно так старательно притворяться, и я собираюсь наклониться и сказать ей об этом, но потом замечаю, что Элла вовсе не читает. Она пытается перевернуть страницу силой мысли, телекинезом, но у нее ничего не получается.
Крейтон называет Эллу — Аэтернус, рожденной со способностью менять возраст. Но Элла все еще молода, и ее Наследия еще не развились. Они придут в свое время независимо от того, насколько ей сейчас не терпится. Элла прилетела на Землю на другом корабле, о котором я ничего не знала, пока Джон Смит, Четвертый, не рассказал мне, что видел его в своих видениях. Тогда Элла была младенцем, а это значит, что сейчас
— Привет, девочки, — говорит он, останавливаясь возле нас.
— Здравствуйте, мистер Коллинз, — отвечает Элла.
— Все уже сели, — говорит Марина.
Этот условный сигнал для всех нас, что на борту все выглядит нормально. А чтобы дать понять Крейтону, что и на земле все в порядке, я говорю: — Я собираюсь поспать.
Крейтон кивает и садится прямо за Эллой. Наклонившись вперед между Мариной и Эллой, он произносит: — Пожалуйста, используйте время полета с умом. Учитесь. Это означает: не теряйте бдительность.
При первой нашей встрече я не знала, что и думать о Крейтоне. Он строг и вспыльчив, но у него большое сердце, а его знания о мире и текущих событиях невероятно обширные. Официальный или неофициальный, но он серьезно взял на себя обязанности Чепана. Он говорит, что готов умереть за любого из нас. И сделает все, чтобы победить могадорцев и помочь нам отомстить. Я верю ему на все сто. Однако на самолет до Индии я села скрепя сердце. На самом деле мне хотелось как можно скорее вернуться в США к Джону и Сэму. Но вчера, стоя на вершине плотины и глядя на бойню у озера, Крейтон сказал нам, что лидер могадорцев, Сетракус Ра, прибудет на Землю в ближайшее время, если уже не прибыл. Его прибытие будет означать, что могадорцы поняли, какую серьезную угрозу мы для них представляем. И мы должны ждать от них более решительных действий в их попытках убить нас. А еще Крейтон сказал, что Сетракуса Ра почти нельзя победить. Только Питтакус Лор, самый могущественный из всех лориенских Старейшин, был в состоянии его одолеть. Эта новость привела нас в ужас. Ведь если он непобедим, то что с нами будет? Когда Марина спросила, какой шанс у любого из нас победить Ра, Крейтон выдал еще более шокирующую новость, хотя об этом знали все Чепаны. Один из Гвардии — лишь один из нас — разовьет в себе такое же могущество, как у Питтакуса Лора. Один из нас должен вырасти и развить свои Наследия такими же сильными, какими они были у Питтакуса, и только этому Гвардейцу будет под силу победить Сетракуса Ра. Остается надеяться, что этим Гвардейцем не был кто-то из первых трех, что он все еще жив. Если это так, то у нас будет шанс. Нужно только подождать и посмотреть, кто им станет, и надеяться, что его силы скоро проявятся. Крейтон думает, что нашел его — Гвардейца, обладающего силой Питтакуса Лора.
— Я читал о мальчике в Индии, который, кажется, обладает экстраординарной силой, — поведал нам тогда Крейтон. — Он живет высоко в Гималаях. Некоторые считают его воплощением индийского бога Вишну, другие думают, что он инопланетный самозванец, умеющий менять свою форму.
— Как и я, пап? — спросила Элла.
Их отношения "отец-дочь" застали меня врасплох. Я не могла удержаться от ревности, что у Эллы все еще есть Чепан, тот, к кому можно обратиться за помощью.
— Он не меняет своего возраста, Элла. Он превращается в животных и других созданий. Чем больше я о нем читал,
Лично я не горю желанием гоняться за миражами. Я знаю, где Джон, или точнее, знаю место, где он должен появиться. Мне слышится голос Катарины, призывающий меня следовать своей интуиции, которая в свою очередь говорит, что мы должны соединиться с Джоном, прежде чем предпринимать какие-либо действия. Это не так рискованно. Уж точно менее рискованно, чем лететь через полмира, основываясь на догадках Крейтона и слухах из интернета.
— Это может быть ловушкой, — сказала я. — Что, если эта история придумана специально, чтобы нас туда заманить?
— Твои опасения мне понятны, Шестая, но уж поверь, я мастер собирать истории в Интернете. Это не подстава. Слишком много разных источников указывают на этого индийского мальчика. Его не выдумали. Он не скрывается. Он просто существует и очень силен. И если он один из вас, мы должны добраться до него раньше могадорцев. Мы отправимся в Америку на встречу с Четвертым сразу после того, как закончим с этим делом, — сказал Крейтон.
Марина посмотрела на меня. Ей не терпится найти Джона почти так же сильно, как мне — она следила за новостями о его подвигах в Интернете и внутренне ощущала, что Джон один из нас, а я лишь это подтвердила.
— Обещаешь? — спросила она Крейтона.
Он кивнул. Голос капитана выводит меня из задумчивости. Мы собираемся взлетать. Мне безумно хочется перенаправить самолет в Западную Вирджинию. К Джону, к Сэму. Надеюсь, они в порядке. Пытаюсь изгнать из головы образ Джона, находящегося за решеткой тюремной камеры. Я бы никогда не рассказала ему о могадорской базе в горах, но Джон так хотел вернуть свой Ларец, что не было ни единого способа удержать его. Самолет выруливает на взлетно-посадочную полосу, и Марина хватает меня за запястье.
— Как жаль, что с нами нет Гектора. Он бы сейчас сказал что-нибудь умное и успокаивающее.
— Ничего страшного, — говорит Элла, беря Марину за другую руку. — Мы рядом.
— Хочешь, я попытаюсь сказать тебе что-нибудь умное, — предлагаю я.
— Спасибо, — говорит Марина, хотя это звучит как нечто среднее между икотой и глотанием. Молча терплю ее ногти, впивающиеся мне в запястье. Я поддерживаю ее улыбкой, а через минуту мы уже в воздухе.
Глава 2
За минувшие пару дней я то приходил в сознание, то снова отключался, погружаясь в галлюцинации. Последствия столкновения с голубым силовым полем у входа в могадорскую пещеру оказались и морально, и физически более тяжелыми, чем обещал Девятый. Каждые несколько минут мои мышцы сводит судорога и охватывает жгучая боль. Я стараюсь отвлечься, рассматривая крошечную спальню в этом разваливающемся заброшенном доме. Девятый будто специально нашел для укрытия самое мерзкое место на свете. К тому же у меня галлюцинации. Стоит мне засмотреться на узор желтых обоев, как он оживает, детали узора становятся муравьями, марширующими по пятнам плесени. Потрескавшийся потолок как будто дышит, поднимаясь и опускаясь с пугающей скоростью. В стене, разделяющей спальню и гостиную, зияет здоровенная дыра, словно пробитая кувалдой. Раздавленные пивные банки разбросаны по всей комнате, а плинтусы разломаны животными в щепки. Снаружи иногда что-то шуршит в листве, но я слишком устал, чтобы тревожиться. Прошлой ночью меня разбудил забравшийся мне на щеку таракан. Мне едва хватило сил его прихлопнуть.
— Эй, Четвертый? — доносится через дыру в стене. — Дрыхнешь, что ли? Есть пора. Жратва стынет.
Заставляю себя подняться. Голова кружится, пока я тащусь к двери в сторону того, что когда-то было гостиной, и шлепаюсь там на грязный серый ковер. Я знаю, Девятый где-то здесь, но чтобы найти его, нужно держать глаза открытыми. А все, чего мне хочется, так это положить голову на колени Сары. Или Шестой. Да без разницы. Мысли путаются. Что-то теплое падает мне на плечо. Задираю голову и вижу Девятого — он сидит на потолке, свесив вниз свои длинные черные волосы, и что-то грызет. Его руки блестят от жира.