Воспоминания
Шрифт:
Моя инициатива о постройке здания для Метропроекта над вестибюлем станции "Павелецкая" вызвала большое недовольство начальства. Им очень не хотелось уезжать из центра Москвы, с улицы Горького, а комнаты они занимали светлые в отличие от проектировщиков, которым особенно был нужен дневной свет.
Итак, остаток 1938-го и весь 1939 год я со своей группой занималась проектированием станции "Павелецкая-радиальная". Обделки боковых и среднего тоннелей типовой пилонной станции собирались из тюбинговых колец диаметром 9,5 метров. Для станции "Павелецкая", ее боковых тоннелей и среднего свода, кроме стандартных
В Днепропетровске я остановилась в хорошей гостинице на главной улице города. Город поразил меня своим расположением возле Днепра, широкой и многоводной реки с красивыми берегами. На высоком берегу располагался городской парк, откуда можно было смотреть на водные соревнования лодок и яхт, а также слушать классическую музыку, исполняемую оркестром.
На чугунолитейном заводе, до которого надо было ехать от гостиницы на трамвае, и довольно долго, я познакомилась с изготовлением наших тюбингов. В опоки заливался горячий чугун, а когда чугун остывал, тюбинги извлекали из опок, обрабатывали те их поверхности, которые должны были соприкасаться между собой.
С мастерами цеха мы обсудили, каким способом будут изготовляться наши нестандартные тюбинги, особенно БВ (боковой верхний), имеющий довольно сложную форму, а также какой степени точности должна быть их обработка, и я дня через три уехала в Москву.
Рождение дочери Лиды
Двухлетняя дочь Валентина Петровича Катаева, вбежав утром к отцу в комнату и увидев, что за окнами все побелело от первого снега, в изумлении спросила:
— Папа, что это?! Именины?!
Бабель, узнав об этом, пришел в восторг. Он очень любил детей, а жизнь его сложилась так, что ни одного из своих троих детей ему не пришлось вырастить.
Бабель женился в 1919 году на Евгении Борисовне Гронфайн. Ее отец был богатым человеком в Киеве, имел там заводы, производящие сельскохозяйственные машины.
Отец Бабеля покупал эти машины, а затем продавал их в своем магазине в Одессе. Знакомство молодых людей состоялось, по всей вероятности, в те годы, когда Бабель стал студентом Коммерческого института в Киеве, а Евгения Борисовна, закончив гимназию, там же училась в частной художественной школе.
Окончив институт, Бабель уже в 1916 году уехал в Петроград, где познакомился с М. Горьким; печатался в его журнале "Летопись", работал в 1918 году в газете "Новая жизнь" и переводчиком в ЧК и только после этого возвратился в Одессу и женился.
В мае 1920 года Бабель уехал в Конармию как корреспондент газеты "Красный кавалерист", имея документы от ЮгРОСТА на имя Кирилла Васильевича Лютова.
В 1922 году он уезжает на Кавказ в качестве специального корреспондента газеты "Заря Востока", но теперь уже с женой и сестрой.
Когда в 1923 году заболел его отец, Бабель был в Петрограде и, возвратившись в начале 1924 года в Одессу, уже не застал его в живых.
После смерти отца Бабель с семьей — женой, матерью и сестрой — переехал в Москву, где остановился поначалу
В декабре 1924 года сестра Бабеля Мария (Мера) уехала в Брюссель к своему жениху, Григорию Романовичу Шапошникову. А уже в августе 1926 года к ней отправилась мать Бабеля. В этом же году его жена, Евгения Борисовна, уехала в Париж. Поводом для отъезда жены считалось ее желание продолжить там обучаться живописи, но известно, что еще до отъезда Евгении Борисовны, в декабре 1925 года, Бабель переехал из Сергиева Посада в Москву к Тамаре Владимировне Кашириной.
13 июля 1926 года у Бабеля и Тамары Владимировны родился мальчик, кстати, того же числа и месяца, когда родился и сам Бабель. Мальчику дали имя Эммануил в честь деда.
В 1927 году, похоронив в Киеве отца Евгении Борисовны и ликвидировав там обстановку квартиры, Бабель должен был отвезти ее старую и больную мать к дочери в Париж.
Семейная жизнь с Тамарой Владимировной не сложилась, и, уезжая в Париж, он надеялся наладить свои отношения с Евгенией Борисовной.
Бабель пробыл в Париже до конца 1928 года, и за это время Тамара Владимировна вышла замуж за писателя Всеволода Иванова, который усыновил мальчика, дав ему свою фамилию и переменив имя Эммануил на Михаил. Так Бабель потерял своего первого ребенка, с которым ему не разрешалось даже видеться.
В Париже отношения Бабеля с Евгенией Борисовной наладились, но переехать в Москву она, очевидно, не захотела, и Бабель возвратился домой один, без семьи. В июле 1929 года у Евгении Борисовны родилась дочь Наташа, с которой Бабель смог встретиться только в 1932 году, когда снова приехал в Париж.
Про Тамару Владимировну и мальчика Бабель, познакомившись со мной, никогда не говорил, но, пока он был в Париже, его ближайшие друзья мне все рассказали. Уважая его желание, я никогда не заводила с ним разговоров на эту тему.
Но зато о Наташе я знала все; Бабель всегда показывал мне ее фотографии, рассказывал, что о ней пишет Евгения Борисовна, просил меня покупать ей игрушки и книжки.
Наташа была очаровательным ребенком и так мне нравилась, что я захотела иметь такую же веселую и лукавую девочку.
В январе 1937 года наша девочка родилась. Мне хотелось дать ей имя Мария, но Бабель сказал, что у евреев не полагается давать детям имена живых родственников, сестру же Бабеля звали Марией. Однажды в роддом Бабель принес мне книгу Стерна "Сентиментальное путешествие по Франции и Италии", в ней я встретила имя Лидия и решила, что девочку назовем этим именем, с чем Бабель согласился.
Вечером того дня, когда Бабель отвез меня в родильный дом, к нему пришел С. М. Эйзенштейн с Перой Моисеевной Аташевой. Бабель не отпускал их домой до тех пор, пока не узнал, что родилась девочка. Это случилось 18 января в 2 часа 40 минут утра.
Помню день, когда Бабель приехал в роддом за мной и дочерью. Уже одетая в свое обычное платье, я вдруг увидела, как открылась входная дверь вестибюля и вошел Бабель с таким количеством коробок шоколадных конфет в руках, что должен был эту стопку поддерживать подбородком. И тут же стал раздавать эти коробки врачам и сестрам, которые попадались ему на пути. Кому надо и кому не надо. В этом весь Бабель!