Воспоминания

Стил Даниэла

– Миссис Арбас, – сказал врач, – не думаю, чтобы проблема заключалась в нервах.

– Нет?!

Неужели что-то серьезнее?

– Вы беременны.

– О Бог ты мой… – Она совершенно не подумала об этом.

Вечером Сирина сидела расстроенная и несчастная, глядя на огонь, пылавший в камине. Василий находился дома, вел себя очень тихо, но ей не хотелось ничего ему говорить. Аборты не были полностью запрещены в Англии, и она пока не решила, как поступить.

– Устала? – Вот уже полчаса Василий пытался завязать с ней разговор, но она только

кивала.

– Да. – Она по-прежнему не смотрела на него. Наконец он подошел к ней, сел рядом и прикоснулся к руке.

– Сирина, было так ужасно?

Она повернулась к нему.

– Да, очень. Никак не могу понять. Ты словно сам не свой.

– Так оно и есть. – Он, казалось, знал то, о чем она не догадывалась. – Но я все изменю, обещаю. Я буду здесь с тобой и Ванессой до Рождества, затем кое-куда отправлюсь, и все будет в порядке. Клянусь.

Глаза его смотрели с печалью, в них стояли слезы.

– Василий… – Сирина затравленно взглянула на него. – Что происходит? Я ничего не понимаю.

– Не нужно ничего понимать. Это то, что никогда не должно стать частью твоей жизни.

Сирине хотелось спросить, что он имеет в виду. Наркотики? Но она не отважилась.

– Я позабочусь обо всем, я вновь стану тем, с кем ты познакомилась в Нью-Йорке.

Он нежно погладил ей шею, и Сирине захотелось поверить ему. Ей так его не хватало, она была очень напугана.

– Ты что-нибудь хочешь в подарок к Рождеству?

Она покачала головой. Муж даже не заметил, как плохо она себя чувствовала.

– Почему бы нам просто не побыть дома?

– А как насчет Ванессы?

– Я уже кое-что придумала для нее.

– А как насчет нас? Хочешь пойти на какие-нибудь приемы, вечера?

Сирина покачала головой, равнодушная, отрешенная и несчастная. Василию стало больно смотреть на нее.

– Сирина, дорогая… пожалуйста… все будет хорошо.

Она посмотрела на него, не зная, как быть. Сейчас он такой любящий, такой нежный, такой понимающий. Как же мог он превращаться в совершенно другого человека?

– Почему бы нам не лечь отдохнуть? Ты такая уставшая.

Сирина тихо вздохнула:

– Да.

Решив, что она уснула, Василий поднялся и на несколько часов заперся в ванной. Сирина проснулась, когда Василий вышел оттуда. Она встала, зашла в ванную комнату и вскрикнула. На туалетном столике рядом со скомканной и покрытой пятнами крови тканью лежал шприц, спички и чайная ложка.

– О Боже мой! – вырвалось у Сирины. Она не разобрала толком, что именно увидела, но почувствовала, что это нечто ужасное. Свет внезапно начал медленно меркнуть. Сирина вспомнила слова Тэдди о последней жене Василия… героин… И тут она поняла, что именно лежало у нее перед глазами.

Вдруг Сирина почувствовала, что Василий стоит позади нее, она ощущала его дыхание на затылке. Она повернулась – муж стоял, прислонившись к стене, почти падая, веки его закрылись, казалось, он вот-вот умрет. Охваченная ужасом, Сирина, отпрянула от него. Василий двинулся к ней, нечленораздельно

бормоча что-то по поводу того, что она подглядывает и следит за ним. Объятая ужасом, Сирина бросилась вон из комнаты.

Глава 42

Накануне Рождества Сирина сидела за столом напротив Василия. Ее лицо было бледным, когда она ставила чашку с кофе на стол, руки заметно дрожали. В столовой они были одни. У Василия был вид, словно его только что набальзамировали, он сидел скованный, избегая встречаться взглядом с Сириной.

– Хочу, чтобы ты знал: сразу после Рождества, на следующий же день, я еду в Штаты. Я бы уехала сегодня же вечером, но не хочу расстраивать Ванессу. Прошу тебя, не приближайся ко мне до отъезда, и все будет хорошо.

– Я отлично понимаю тебя. – Василий стыдливо опустил голову. Сирине хотелось убить его за все те мучения, которые он причинил, которые продолжал причинять как самому себе, так и ей. У нее даже не было времени подумать о том, что происходило в ее собственном теле, за целый день не нашлось ни единой минуты. Видимо, придется подумать об аборте там, в Нью-Йорке, может быть, Тэдди поможет. Ей не хотелось терять здесь понапрасну время. Сирине просто хотелось уехать домой.

Она поднялась из-за стола, и вдруг, когда она сделала шаг к двери, в глазах потемнело, комната закачалась и поплыла… Очнулась она на полу. Василий стоял рядом на коленях и с ужасом смотрел на нее. Он приказал служанке принести влажное полотенце и положить ей на голову.

– Сирина!.. Сирина!.. О, Сирина… – Он стонал и плакал, продолжая стоять подле нее на коленях.

Сирина почувствовала, как у нее на глазах тоже выступили слезы. Ей хотелось протянуть к нему руки, но в то же время она не могла, ей хотелось быть сильной, ей нужно покинуть его, покинуть Лондон, избавиться от их ребенка.

– О, дорогая, что случилось? Сирина! Сейчас вызову врача.

– Нет! – Голос ее прозвучал слабо, а когда она попыталась приподнять голову, комната снова потеряла четкие очертания и поплыла. – Со мной все в порядке, – едва слышно прошептала она, – через минуту встану.

Когда через минуту Сирина поднялась на ноги, то выглядела хуже Василия.

– Ты заболела? – с ноткой отчаяния в голосе спросил Василий, желая знать, не он ли причина ее состояния, но Сирина отрицательно покачала головой:

– Нет, я не больна.

– Так не бывает, чтобы ни с того ни с сего падать в обморок.

Сирина проговорила несчастным тоном:

– В том, что тут творилось в последнее время, тоже мало нормального. Или ты, может быть, думаешь иначе?

– Я же пообещал вчера, что кончу с этим. Послезавтра ложусь в больницу на несколько дней. После этого вновь стану самим собой.

– Надолго ли? – выкрикнула Сирина в лицо Василию. – Сколько раз это уже случалось с тобой? Не от этого ли умерла твоя жена? Вы кололись на пару, и она ввела чрезмерную дозу? – Голос Сирины дрожал, по щекам струились слезы.