Воспоминания об о. Александре Мене
Шрифт:
Annotation
Издание включает в себя воспоминания писателя Владимира Файнберга об о. Александре Мене.
Владимир Файнберг
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
notes
1
2
Владимир Файнберг
Воспоминания
Дорогой отец Александр,
Александр Владимирович,
Саша!
Того, что случилось 9 сентября 1990 года, не вмещает моя душа. Никакие доводы рассудка, даже могила в углу церковного дворика — ничто не может заставить привыкнуть к тому, что вас больше нет. И никогда не будет с нами.
Не подойду на исповеди к вам, не услышу радостный, приглушённый голос:
— Дорогой мой, как я рад, что приехали! Вот между нами — Христос. Скажите, что мучает, что у вас на душе?
И тёплая рука не ляжет на плечи, отцовски не прижмёт к себе.
...Не раздастся в дверь весёлый тройной звонок, не войдёте в квартиру, шумный, большой. Не обнимемся, не расцелуемся. Будни не превратятся в праздники.
Разум твердит — ничего этого не будет. Весь опыт человечества свидетельствует о том же.
Но не смиряется душа. Не могу думать, говорить, писать — «был».
Вы для меня есть. Живой. Каждый час, каждую минуту. На все времена.
Случившееся застало в разгар работы над новым романом, о замысле которого я вам успел рассказать, успел прочесть первые черновые страницы. Как всегда, вы торопили: «Пишите скорей, пока есть время и силы, пока есть надежда опубликовать, кто знает, что впереди...»
Я работал чуть ли не сутками, напряжённо. Всё время видел перед собой ваши лучистые глаза. Эта работа стала спасательным плотом в море отчаяния, когда я узнал о трагедии.
И вот роман закончен. Нет теперь этого плота... Знающие о том, что вы одарили меня своей дружбой, звонят, приходят, просят: напишите воспоминания об отце Александре Мене.
Но как писать воспоминания о том, кто для тебя жив? Это означало бы признать факт вашей гибели.
Отец Александр, Александр Владимирович, Саша! Неделя идёт за неделей, месяц за месяцем, и я все чаще ловлю себя на том, что снова и снова с горькой усладой проживаю то время, когда...
1
...Падает снег.
Декабрь 1977 года. Сумрачное, студёное утро. Мороз. Я хожу взад-вперёд у ограды церковного храма в Новой Деревне.
Мне назначено на восемь. Уже скоро девять, а священник все не идёт. Может, забыл, что сам передал через Олю, чтобы я приехал именно сегодня, именно к восьми утра?
Зачем же в таком случае я здесь замерзаю? Говорят, он молод, этот Александр Мень. Говорят, встречаться с ним небезопасно...
Но куда деваться, если ни у людей, которых я знаю, ни в книгах, которые мне доступны, я не могу найти ответы на мучающие уже несколько лет вопросы? Недавно, будучи в одном доме, знакомлюсь со студенткой первого курса факультета психологии МГУ. Зовут её Оля. Она верующая. Рассказывает, что её батюшка — замечательный человек, кладезь знаний.
Я далёк от религии. Батюшка так батюшка, я как голодный, жаждущий хлеба познаний. Обстоятельства таковы, что прежнее моё мировоззрение рухнуло, новое не складывается. Никогда не думал, что это может быть так мучительно. Прошу Олю поговорить со священником, может, у него найдётся время встретиться.
И вот эта встреча назначена. А его всё нет и нет.
Оля говорила, что Александр Мень красивый, величественный.
Каков бы он ни был, он необязателен. Я уже окоченел. Жду полтора часа. Почему же я не ухожу? Давно пора автобусом на станцию и в электричку, уже возвратился бы в Москву, домой.
...Падает снег. И вдруг за его пеленой возникает прохожий. Одет не по погоде. Шляпа. Пальто. Бежит. Ко мне.
Батюшка, в тот момент вы не показались ни красивым, ни тем более величественным. Я увидел перед собой тоже замёрзшего, как цуцик, человека.
— Извините, ради Бога! Что-то случилось на линии. Не было тока. Час просидел в электричке. Я ведь из Семхоза, из-под Загорска.
Открывается калитка, поднимаемся на крыльцо домика, отпирается одна дверь, другая.
— Садитесь. Согревайтесь. Я сейчас.
Тесный кабинетик. Тепло. Полки, втугую уставленные книгами. Иконы. Письменный стол, два кресла. Оставшись один, озираюсь, привыкаю. Появляетесь вы, в чёрной рясе, с большим серебряным крестом на груди. И только теперь вижу — красивый, величественный. В руках две большие чашки с крепким дымящимся чаем.
Сидим друг против друга. Ваши внимательные, весёлые глаза излучают открытость.
И все же трудно, очень трудно начать говорить. Я боюсь, что все мои вопросы будут вам непонятны, странны.
В самом деле, с тех пор как я начал заниматься в полуподпольной лаборатории парапсихологии, регулярно читать литературу — книги, ксерокопии, рукописи по поразительным проблемам, о существовании которых раньше и не подозревал, с тех пор как я начал лечить людей и, к собственному изумлению, действительно вылечивать их, с тех пор в мою жизнь вторглось новое измерение, нарушающее прежние привычные ориентиры.