Воспитательные часы

Ней Сара

– Давай проверим их комнаты на наличие багажа.

Проходя комнату за комнатой, мы ничего не находим, кроме нас самих.

– Я должен был догадаться, что они выкинут что-то подобное.
– Он достает телефон. Выбивает сообщение.

Его телефон звонит в течение нескольких секунд, и он продолжает сердито ходить взад и вперед несколько раз, прежде чем я не выдерживаю и спрашиваю:

– Что они сказали?

Ретт хлопает телефоном по моей ладони, и я просматриваю сообщения в групповом чате.

Ретт:

Где вы, черт возьми, придурки? Вы что, сбежали в город?

Гандерсон: Ушел, как товарный поезд, ушел, как вчера… (прим.: из песни Montgomery Gentry - Gone)

Ретт: Какого черта? Ты о чем? Ты здесь или нет?

Гандерсон: Нет, недоумок.

Ретт: Так вы не выбежали, чтобы забрать ужин или что?

Джонсон: Нет, тупица. Типа, ушли. На ночь.

Гандерсон: Мы поехали домой.

Ретт: Все вы?

Джонсон: Да.

Ретт: Ты, бл*дь, оставил нас здесь? Мы застряли?

Джонсон: Да, успокойся — это всего в часе езды. Думал, ты захочешь побыть наедине с огненной киской.

Гандерсон: Нам нравится думать, что мы делаем тебе одолжение.

Ретт: КАК то, что мы застряли в часе езды от дома, делает нам одолжение?

Гандерсон: Сегодня вечером, когда ты будешь трахать рыжулю, ты будешь благодарить нас. Я принимаю наличные и подарочные карты любого номинала.

Райкер : Не беспокойся о своих хорошеньких головках — мы вернемся за вами утром.

Гандерсон: И, чувак, расслабься. Получай удовольствие, прежде чем она образумится и поймет, какой ты скучный.

– Они оставили нас здесь?

Не буду врать, я не расстроена из-за этого - ни капельки. На самом деле, совсем наоборот.

Вместо гнева во мне поднимается пузырь возбуждения, и я начинаю танцевать счастливый танец.

– Значит, мы здесь… одни?

– Похоже на то.

– На всю ночь?

– Да. Господи, Лорел, мне так жаль.
– Ретт раздраженно выдыхает, схватившись рукой за шею.
– Одно дело, когда они измываются надо мной, и совсем другое -

когда они связываются с тобой.

Я не могу сказать: «рада, что идиоты ушли, давай обнимемся, ладно?» Не тогда, когда он чувствует себя таким виноватым, что я застряла здесь.

Поэтому продолжаю:

– Давай сделаем все, что в наших силах. Что у нас есть поесть? Я действительно умираю с голоду.

Вместе мы направляемся в большую кухню, с облегчением отмечая переполненный холодильник. Бутылки с водой, коробки с соком, шоколадное молоко. Яйца. Овощи и фрукты. Хот-доги и куриные грудки. Похоже, кто-то пошел в гастроном и купил салат с пастой.

В морозилке несколько замороженных пицц. Фруктовое мороженое. Контейнер с ванильным мороженым. Замороженные брокколи и гребешки.

– Это не те бургеры, которые я думал, что мы будем есть, но может хочешь пиццу?

– Или две?

– Или две, - Ретт улыбается, хватая пироги.
– Со всем и сыром?

– Согласна. Я разогрею духовку.

Мы вместе принялись за работу на кухне, немного потанцевали у плиты, обходя друг друга — как это делают пары, нарочно задевая друг друга, когда тянутся за чем-то, открывая ящик или шкаф. Когда мы касаемся друг друга, накладывая на противень алюминиевую фольгу, все мое тело нагревается от контакта.

Снаружи солнце садится на горизонте, силуэты нескольких лодок на воде придают живописный фон и без того великолепному виду. Оранжевый, лавандовый и синий горизонт касается линии деревьев над головой. Это прекрасно.

Спокойно. Мирно.

Как раз то, что нужно Ретту.

Я достаю из буфета две чашки.

– Когда ребята вернутся завтра, как ты думаешь, у тебя действительно будет какая-то командная встреча?

Он открывает несколько ящиков, прежде чем найти нож для пиццы. Пожимает плечами.

– Понятия не имею. Я думал, мы уже.

Прислоняюсь бедром к шкафу позади себя, упираясь руками в гранитную столешницу.

– Ты действительно так расстроен при мысли о том, чтобы провести со мной следующие шестнадцать часов? Или ты просто злишься, что они не вырастут и не будут вести себя как взрослые?

– Меня бесит, что они идиоты.

Я поднимаю бровь. Хочу, чтобы он признал, что хочет застрять здесь со мной.

– Так ты не злишься, что ты здесь со мной?

– Нет, я не сержусь.

– Хорошо. Потому что я совсем не ненавижу это.

Ретт смотрит в пол, алый румянец ползет над воротником его клетчатой рубашки, окрашивая его щеки. Лохматые волосы сегодня вьются, и я ловлю дуновение свежего воздуха, когда он проходит мимо меня, чтобы взять прихватку.

Кладет все у плиты, чтобы было готово, когда понадобится.

Мы загружаем пиццу в духовку одну за другой, закрывая дверцу. Ставим таймер на двадцать минут.

– Так что же нам делать, пока они готовятся?
– Он не может смотреть мне в глаза.